Храм

У меня тоже, я полагаю, должна быть отчизна… А может, и нет… Может, ее нигде нет…

Юноша помрачнел и замолчал.

– Было бы смешно, Арри, с моей стороны, пытаться утешать вас и вселять какие-то надежды, я не настолько глуп. Что касается меня, то я также не придаю большой ценности подлунным ажиотажам и антуражам, но в целом этот мир для меня все же не пропал.

– Он висит в нигде и пропадает ежесекундно.

– Но и возрождается!

– Для чего? Чтобы сильные поедали слабых, а затем и сами отправлялись в глотку молоха?

– Арри, не только для этого.

Параллельно идет подспудная эволюция, и глубинные толчки непостижимой динамики надрывают эмпирику. В каждом явлении есть что-то помимо того, что оно есть.

– Трудно не согласиться. Но мне часто кажется, что громче всего о себе заявляет Ничто. Нет таких изворотов логики, такого подъема вдохновения, таких органов восприятия, чтобы на него реагировать. Но каким же неизъяснимым способом дает оно о себе знать? Вот еще один парадокс.

– Вы надеетесь распутать его в Храме?

– Конечно, нет.

Мы неоднократно поднимали схожие темы. Истина не поддается ни зрению, ни умозрению, нужно перешагнуть поле видимостей под эгидой вышней воли. При этом возникает закономерный вопрос: что останется от личности, совершившей такой переход, не исчезнет ли состоящий из иллюзий человек вместе со своими иллюзиями? Вы сказали, что в каждом явлении есть нечто сверх его самого. А в Храме пульсирует слишком много того, что сверх…

– Я не могу анализировать ситуацию, используя ваши категории, мои умозаключения о святилище – более стесненные и приниженные, а зачастую я воспринимаю его на уровне эмоций и сокрушаюсь от факта, что этот баснословный гигант никогда не снизойдет до знакомства со мной.

– Сложно в этой связи что-нибудь посоветовать.

– Все очень просто, Храм не принял меня.

– У вас свое предназначение.

– Свое… Мой стоицизм увядает, дорогой друг. Вы отчасти успокоили меня, пообещав житейскую стабильность на старости лет, а настоящий покой только у покойников.

Но и относительный я ценю высоко и пытаюсь уравновесить разноречивые склонности моей натуры. Вспомните, Арри, ведь бывали достойные рыцари метафизики, или все равно как их назвать, которые выражали себя и в общественной деятельности, некоторые даже имели семьи. Эта их ипостась была, несомненно, ущербной, и тем не менее…

– Я это вполне допускаю, – согласился принц, – почему бы и нет? Подлинный масштаб индивида не определяют формы бытового уклада.