Храм

Еще со времен его прадеда установилось так, что служители Верховного Бога наглухо закрыли от общества свою территорию, никому не подчинялись и жили, руководствуясь не выходившими за храмную ограду законами. Они не стремились, подобно прочим жрецам, влиять на монарха, заискивать, не пытались делить с ним власть; о нет, для них королевское могущество равнялось нулю, они не были гражданами его державы, они считали себя подданными лишь своего Верховного Бога, Бога-невидимки. Необычайным образом сочетались в них строгость и замкнутость с редкостной, хотя и отдающей холодом учтивостью.

Каждому обратившемуся дарится внимание, на любой вопрос найдется ответ, правда, почти всегда абстрактный и неясный. Они с одинаковой вежливостью беседуют и с ученым, и с крестьянином, и с вельможей, и ни один самодержец не услышит от них «ваше величество».

У короля хорошо отложился в памяти один случай. Как-то главнокомандующий союзнической страны специально приехал в знаменитый Храм, чтобы узнать исход тщательно планируемой военной кампании.

Служитель, которого он выбрал в качестве оракула, объявил, что в Храме Верховного Бога не занимаются предсказанием будущего.

– А ведь это практикуют во всех капищах! – воскликнул удивленный воин.

– Да, – прозвучало флегматичное подтверждение, – вы можете отправиться в любое из них.

– Но я считал, что в вашей обители знают о грядущих событиях лучше, чем где бы то ни было.

– Допустим, что так, – пожал плечами служитель.

– Почему же вы ничего не хотите сказать? Это тайна, которую нельзя выдать?

– Нет, потому что все предельно ясно.

– Не понимаю.

– Хорошо, я обрисую вам будущее. В результате вашей затеи и без того непрочные общественные устои еще раз пошатнутся от несчастья и ликований; будут убитые, искалеченные, плененные, будут сожженные деревни, женские слезы, роскошные пиры и очень много трескучих фраз. Я не прав?

– Да! – воскликнул закаленный воин, – вы правы.

И я мог бы изобразить последствия сражения гораздо живописнее. Но ведь вопрос мой состоит в том, кто победит?! Кто попадет в рабство, а кто будет пировать и праздновать?

– Это не важно, – ответил равнодушный адепт Верховного Бога, – все людские слезы и радости – из одного источника.

– Ну, глядя с вашей позиции… – смутился военачальник.

– Все наши позиции утопают в никчемной диспозиции Земли, – прервал служитель, буравя взглядом зрачки визави.