Охота на мамонта-2. Раскаленная крыша

Думаешь, пока ты катался, она тебя ждала? Молодая девчонка, красивое юное тело, столько желаний. Она делала то же, что и ты. А я все видел и знал. Это ты ее испортил. А ведь я любил ее!… Пять лет назад. Больше не люблю. Теперь я ее просто… Знаешь – а она ничего, за эти годы многому научилась, раньше такой не была. Славненькая такая, миленькая. Молчишь? Вот и молчи. Жлоб! За все нужно платить!

Он ушел, а Илья бросился вдогонку. Он мчался по коридорам больницы, пытаясь его сбить с ног, раздавить, уничтожить. Потом улица, парковка, машина… Его любимая машина! Оля за рулем.

Этот негодяй садится рядом, целует ее…

– Сегодня к тебе или ко мне? – спрашивает он.

– Мне все равно, милый, – отвечает Оля. Он нагло хватает ее за коленку.

– Перестань, не здесь, сумасшедший! – смеется она.

– Я тебя хочу! – настаивает он.

– Тогда ко мне – так ближе. Ну, перестань, дурачок!… Вот псих!… Маньяк!

И снова громкий хохот из машины. Из его машины, которая через мгновение срывается с места и исчезает!

Он был в бешенстве.

Он был ослеплен безумной яростью. Не помнил, как вернулся в палату, потом носился по ней, как сумасшедший. Рычал, плакал, топтался по обездвиженному телу, бился головой о стены, но ничего не получалось – голова проваливалась сквозь них. Потом затих. Долго сидел так, не шелохнувшись, положив голову на руки. Плечи его обмякли. Не было у него плеч! Ни ног, ни рук! Ничего не было. Все досталось проклятому телу, которое предало его. Да предало! Его предали все!

И снова в безумии он метался по палате, пока не наступила темнота…

– Куда исчез? – услышал он знакомый голос.

Это была Евдокия.

– Неделю не появлялся, думала, встал уже.

– Это ты? – только и ответил Илья.

– Чего такой смурной?

Он промолчал.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – зло спросил он.

– А девушка ничего, ножки, бюстик, лет на десять младше тебя. Да?

– Да.

– Жена?

– Вроде того.

– Не дождалась? Будешь в следующий раз знать, как красивых выбирать.

– В следующий раз, – пробормотал он.

Евдокия немного помолчала, с жалостью на него глядя. Потом заговорила вновь:

– Знаешь, у меня тоже когда-то был “вроде того”. Поначалу жили нормально. Мне уже было за тридцать. Родила ему дочку. Потом он начал пить. Когда в первый раз поднял на меня руку, спустила его с лестницы. А второго раза уже не и было. Стоит только позволить… Потом ишачила. Алименты он не платил, да и к дочери не являлся. Забыл он нас, пропил. А она совсем крошечная.