Охота на мамонта-2. Раскаленная крыша

А нас тут нет! – хихикала она, и поневоле Илья поддался ее настроению. Уже тихо смеялся, не в силах сдержать себя. Как можно играть в такую игру и при этом смеяться? – вдруг подумал он. – Привык? Как к такому можно привыкнуть?

– А нас тут нет! – продолжала веселиться Евдокия…

Вдруг из-за стены раздался громкий возглас: – Есть.

Илья похолодел.

– Ты что, милая, ошиблась номером? – воскликнула Евдокия.

– Нет.

И снова тишина. Евдокия, став серьезной, удивленно спросила:

– За Муромцем?… Да он всех нас переживет.

– Нет, – послышалось из-за стены, – не нужен он никому. Давай, Евдокия, пора.

Евдокия подскочила на месте, перекрестилась и выдохнула:

– Отмучилась. Наконец.

Сделала несколько шагов к двери, вдруг побелела и остановилась, ее лицо исказило ужасом. Потом пробормотала:

– А, может….

– Нет, не может, – резко перебили ее.

– Я не хочу, я выберусь, у меня получится.

Теперь она пятилась все дальше, что-то говоря, дошла до стены, чуть не вывалившись сквозь нее на улицу, но устояла.

– Не получится. И никто тебе не поможет.

– Нет, – заорала Евдокия.

– Да! – ответил громкий голос, потом добавил, – дочь не мучай.

– Дочь, – прошептала Евдокия, – да, дочка моя, красавица, хорошая моя, девочка.

С каждым словом она все ближе подходила к стене коридора, пока не уперлась в дверь. Оставалось сделать шаг. Вдруг обернулась и через силу, прищурив глаза, весело сказала:

– Давай, Муромец, держись. Ты выберешься. Только, когда вернешься, не забывай, где побывал – так оно сподручнее.

Когда тяжелые шаги утихли в конце коридора, он сорвался с места и побежал к кровати Евдокии. В холле уже включили свет и два врача возились с приборами, на которых синусоиды были стерты, и только зеленые линии чертили абсолютно ровные прямые.

– Приборы в порядке, – воскликнул один.

Но все было тщетно. Илья пошел по коридору в самый его конец, где недавно скрылась Евдокия. В палату возвращаться не хотел, куда идти – не знал. “Не нужен он никому” – звучало в голове. Перешагнув сквозь стену отделения, безвольно поплелся, сам не зная куда. Вышел на улицу, долго двигался в темноте, никого не замечая, а по дороге ехали припозднившиеся машины, сновали какие-то тени. Была ночь. Кромешная, темная ночь.