Куда уходит детство. Повесть

«Парус!!! Порвали парус!!!» – истошно, что было сил, закричал я.

Ольга Павловна аж подскочила от испуга. Приоткрылась дверь. Заглянул директор школы…

«Каюсь, каюсь, каюсь…», – уже на два тона тише закончил я чтение.

– Зарубин! В понедельник жду твоих родителей, – сердито произнес директор, поверх надвинутых на узкий нос очков рассматривая класс. Что-то прошептал на ухо практикантке.

«Пятерочка» моя c треском сорвалась. Я поправил съехавший набок пиджак, молчком сел на место.

– Ребята, – продолжил директор, – умер Генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев.

– Ой! Как хорошо! – захлопала в ладоши Анечка.

– Аня! Как тебе не стыдно! – даже немного испугалась Ольга Павловна.

Пробренчал звонок c урока. И я, напялив пальто c шапкой, побрел домой.

Школа от дома была недалеко. В частном секторе. Три остановки – если ехать на трамвае. Потом немножко подняться в гору, пройти переулок, где в одном из дворов постоянно кидалась на забор огромная рыжая овчарка, затем еще чуть-чуть вверх, мимо почты, и вот – мой дом.

Отец был дома. Сидел в кухне за столом, спиной к двери. Пока я раздевался, по радио под грустную музыку вещали o смерти советского «вождя»: «…идут рабочие, служащие, колхозники Подмосковья… студенты и учащиеся… нескончаем людской поток в Колонный зал Дома Союзов…»

Папаня был выпившим. На столе стояла бутылка водки, вчерашнее нарезанное сало и неочищенная луковица…

– А, Лешка, чего так рано?

– Отпустили, до понедельника.

Хотел сообщить, что вызывают его в школу, но увидел, что у отца красные от слез глаза.

– Чего ты? Брежнева жалко?

Отец приобнял меня, посадил к себе на колени. Даже, c чего-то вдруг, поцеловал в щеку, немного щекоча усами. От них вкусно пахнуло салом с чесноком, крепким табаком, и не очень вкусным запахом водки…

– Гришка погиб…

– Дядя Гриша?! В армии, на войне?!

– На войне, в Афганистане…

– А c кем мы там, пап, воюем-то?! – мое сознание не могло и не хотело воспринимать информацию o том, что младший брат отца, мой любимый дядя, мог взять, вот так и помереть.

– C фашистами, сынок.

– Ни фига себе! Они еще живы?! А Гитлер?!

– И Гитлер, – «душман» проклятый! – у папани скатилась по щеке слеза. Я хотел ее вытереть, но не успел – прозрачная капля успела сбежать в отцовские усы.

– Завтра c утра в деревню поедем.