Куда уходит детство. Повесть

Давай-ка тебе картошки пожарю…

Я безумно любил отцовскую жареную картошку, – всегда получавшуюся c аппетитной золотистой корочкой, со шкварками от сала, славно сдобренную луком и какой-то зеленью. Это, буквально, было его фирменное блюдо. Но только, извините, для меня. Потому что и готовилось оно, исключительно, только для меня…

Весь вечер я строил из домино «вражеские укрепления», помещая вовнутрь «солдатиков» – синие болтики от пластмассового конструктора. «Гитлер» был помечен красной гайкой.

Мостился на ковре, вытянув ноги в коридор, и стрелял по «врагам» карандашами из игрушечной пушки c мощным пружинным механизмом. Все «погибали». Только болт c гайкой оставался неизменно «живым»…

Ночью приснился настоящий Гитлер, c усиками, и, как я и подозревал, директор школы c учителкой Зоей Сергеевной были c ним заодно. Я их хотел расстрелять из засады. Но, как же обидно, автомат в моем сне почему-то был неисправен…

«Хлеб – всему голова…»

Под утро ударил легкий морозец.

Идти было скользко, – особенно вниз. Еще и отец быстро вышагивал своими ножищами, то и дело приходилось чуть ли не бежать за ним. Аж взопрел…

У забора c овчаркой, злобно рычавшей, не утерпел, показал ей кулак. Надо бы и камень в нее швырнуть, да некогда. А c другой стороны, когда еще такой великолепный случай выдастся?! Ха! Безусловно, с папаней я был отчаянно смелым…

– Ну, догоняй! Чего там плетешься? – прикрикнул отец.

Как назло ни одного подходящего камня на дороге.

Ладно, в другой раз…

На автовокзале, пока папка покупал билеты, я стоял у газетного киоска, рассматривая в витрине разложенные новые марки. Изумительно красивые советские космонавты, футболисты из Мадагаскара, еще какие-то незнакомые «мужики и бабы», – так и просились в мой альбом. Но киоск был закрыт, да и время неподходящее сегодня.

Пассажиров в ПАЗике было мало. Меня отец сразу же пристроил на самом переднем сиденье у водителя, чтобы было крайне удобно смотреть на дорогу в лобовое окно.

Если честно, я чрезвычайно плохо переносил «садистские» поездки в деревню. Неприятные животные приступы тошноты портили весь злосчастный путь, и заканчивалось, как правило, жутким рыганьем. Но, если восседал возле водителя – никогда. Даже если весь автобус изблюется. Сам отец, встретив знакомого Вахмистрова, уселся c ним в последнем ряду.

Ехать надо было часа три.