Казнить нельзя помиловать

Едва дойдя до парка, где наконец-таки можно было ехать на санках везде Надя почувствовала себя такой вымотанной, что даже рассердилась сама на себя. А так как Мишка наоборот только вошел во вкус и хотел ехать быстро, желательно бегом, то скоро усталость превратилась в раздражение на Мишку, а это в свою очередь вызвало еще больше недовольства собой.

– Эх, ладно, пробный выезд сделан, – сказала Надя в большей степени себе, чем сыну.

– все молодцы и теперь можно поворачивать к дому. Пора обедать.

Сейчас я тебя еще немного прокачу, а потом будет малоснежная дорожка и надо будет пойти пешком. Хорошо, Мишань? Мама уже тоже устала тебя катать, ты ведь тяжелый.

– Я не тяжелый, я маленький, я устал. – завел свою традиционную «песню» Мишка. Спорить с ним не было ни сил, не желания. А главное – не было смысла. Поэтому Надя просто повторила свою мысль еще раз: немного проедем, потом до дома ножками. Мишка ничего не ответил, видимо понимая, что от него тут ничего не зависит.

Надя ухватилась покрепче за веревочку, привязанную к санкам и на удивление самой себе бодро зашагала по тропинке. Она шла сквозь теперь уже снежный парк и думала о том, что в конце лета их уже будет не трое, а четверо. Что весной еще можно успеть съездить с Мишкой на море, потому что летом она уже конечно не поедет. И еще, что надо конечно теперь Роме катать Мишу на саночках и всё такое, а не ей…

Рома приехал уже после обеда, пока Надя с Мишкой спали. Тут же деловито принялся мыть посуду, разогревать какую-то еду, резать бутерброды.

Деловитый, серьезный и вообще очень классный Рома.

Надя проснулась услышав громыхание посуды и тихонько, чтобы не разбудить спящего еще Мишаньку, пробралась на кухню, села на стул у окна и только после этого сказала.

– Привет.

– Привет, Надюшка, – доброжелательно отвечал Рома, но не стал отрываться от мытья посуды, чтобы например подойти и поцеловать её. А Наде тоже показалось неестественным вскакивать со стула и подбегать к нему ради приветственного поцелуя.

Наконец посуда кончилась, Рома повернулся к ней лицом и облокотившись на стол для разделки продуктов, посмотрел Наде в лицо и спросил:

– Ну и что делать-то теперь будем?

От неожиданности Надя опешила.

– а что тут можно делать? И в каком смысле? – слова автоматически выскочили из нее, в то время как мозг впал в ступор, а по телу пробежала волна напряжения и холода.