Провокаторы

Через неделю, получив от него сигнал, что всё благополучно, обыска в квартире не было, никто не арестован, Лёва возвращался в родные пенаты. На вопрос тёщи, почему он никогда не говорил об угрожающей ему опасности своей жене, Лёва резонно отвечал, что лучшая гарантия сохранения тайны, не знать её вовсе. Так бы и продолжалось неизвестно, сколько времени, если бы не соседка по даче. Эта соседка уже не первой молодости, была чертовски хороша собой и однажды они столкнулись в электричке, после чего всё полетело кувырком.

Не растраченная Лёвой любовная страсть, вырвалась наружу, охватила все его существо так, что даже минута, проведенная без любимой, была невыносимой. Так продолжалось полгода, но однажды его задержали и препроводили в кутузку. Сидя в одиночке, Лева с ужасом представлял себе, как его отправляют в далёкий Магадан, где лютый холод и непосильный труд на урановом руднике. Зная мнительную натуру Лёвы, дни, проведенные в СИЗО были самыми тяжелыми для его травмированной психики. На третий день, не выдержав неизвестности, он стал кричать и проситься на допрос. Вскоре открылась дверь, но вместо следователя на пороге стоял его тесть. Тесть долго рассматривал похудевшую фигуру своего зятя и наконец и заявил – либо Лёва возвращается домой к жене, либо 58 статья и тюрьма. Лёва, сгорая от стыда за своё малодушие, выбрал дом и жену. Возвращался домой Лев Моисеевич с тяжелым чувством вины, ожидая скандала, слез и упреков и от этого всё более раздражаясь и злясь на обстоятельства, в которые он попал. Но вместо истерики встретила Бася своего беспутного мужа молча, с немым упреком в глазах, всем своим видом показывая, обижена, но совсем немного, самую малость и что готова его простить если он покается перед ней. Не выдержав этого немого укора, Лёва встал на колени и, склонив голову подполз к Басе, обхватил её колени и тихо по волчьи завыл. Этот тоскливый вой Бася приняла за рыдания заблудшего, потерявшего себя и раскаивающегося ребенка, опустилась на колени рядом со своим Лёвушкой и заплакала не то от обиды, не то от радостного умиления. Недели через две Лёвушкина страсть к соседке начало утихать, а через два месяца совсем сошла на нет. Как говорится – всё вернулось на круги своя. С тех пор Лёва стал очень разборчив и осторожен в своих любовных связях, предпочитал женщин легко доступных, не обремененных предрассудками, которых можно было встретить в московских ресторанах.