Героиня второго плана

Один из них еще мог сойти за бандита выражением тупой жестокости, но второй, безусловно, относился к тем, кого Немировский назвал «они».

Ничего не зная о своей недолгой соседке, Серафима понимала, что та принадлежит к категории людей, занятых опасным и двусмысленным делом. Приязнь, которую она испытывала к Полине, была совершенно безотчетной, ничем не подкрепленной – это был просто восторг перед явлением загадочной ее красоты. И смерть ее тоже явилась в чистом виде, вне зависимости от всего, что могло быть связано с Полиной, и такое неприкрытое, голое, жестокое явление смерти ужасало особенно.

– Она работала на них за границей, а потом они ее убили, – сказал Немировский. – Я понимал, что этим кончится, но остановить ее не сумел. Да она и сама все понимала, – добавил он, помолчав. – Видимо, нельзя уже было остановиться.

«Вы совсем не обязаны мне что-либо объяснять», – хотела сказать Серафима.

Но тут же подумала, что такие слова могут его обидеть, и промолчала.

– Что ж, спасибо, – сказал Немировский.

– Куда? – спросила Серафима.

– В минздрав. Надо получить назначение на работу.

– То есть вы не уедете обратно?

Тут же она подумала, что вопрос прозвучал как-то радостно. Радость была сейчас совершенно неуместна, и Серафима смутилась.

– Не знаю, – пожал плечами Немировский. – Как решат.

«Мне все равно», – этих слов он не произнес, но в его глазах они видны были ясно. Как листья, вмерзшие в лед.

– Но не с чемоданом же вам идти в минздрав, – сказала Серафима.

– Почему? Можно и с чемоданом.

Чемодан был и небольшой, и неказистый – потертый, с тусклыми металлическими уголками. Вероятно, в нем помещалось все имущество Немировского. Серафима не понимала, почему ей так кажется – пальто у Леонида Семеновича было не роскошное, но аккуратное, даже элегантное, и, хотя он не производил впечатления богатого человека, нищим точно не выглядел.

Усталостью и неприкаянностью от него веяло, вот в чем дело.

– Все-таки, – сказала она, – мне кажется, будет лучше, если вы оставите чемодан пока у меня.

Она хотела сказать «пообедаете», но вспомнила, что обеда у нее нет, да и чаю, вероятно, не осталось, но чаю-то можно попросить на одну заварку у кого-нибудь из соседей и подать к нему галетное печенье, оно есть точно, сегодня она ела его на завтрак.

– Это меня нисколько не обременит, – поспешила добавить Серафима.

Она боялась, что Леонид Семенович откажется.