Героиня второго плана

Смерть Полины соединила их горестным и странным образом, поэтому ей трудно было представить, что они расстанутся сейчас и не увидятся больше никогда.

– Спасибо, – сказал Немировский. – Зайду.

Глава 9

Чаю в буфете действительно не нашлось, но, когда Серафима оставила Немировского у себя в комнате и вышла в кухню, там обнаружилась соседка Таисья. Ей было лет восемнадцать, она была не по возрасту злобной и не по возрасту же запасливой. Серафима считала эти ее черты естественными: Тайка была деревенская, и кто знает, что ей пришлось пережить, прежде чем она попала в Москву.

Может быть, еще и слишком мягкой она осталась после пережитого.

– А когда отдашь? – спросила Тайка, когда Серафима попросила у нее чаю на одну заварку.

– Завтра же куплю.

– Ага, куплю!.. Мой чай хороший, у надежных людей беру, а ты – куплю! Жмых апрельский ты купишь, а не чай.

Глаза у нее были необычные, ярко-желтые, будто у рыси, и нельзя было прочитать во взгляде этих загадочных глаз, о чем она думает, что ей дорого, на что она способна и не способна.

Серафима давно поняла это про нее и теперь лишь мимолетно отмечала при каждой встрече, что Тайка не изменилась да и, наверное, вообще не способна меняться.

– Давай я тебе деньги за чай отдам? – предложила Серафима. – Купишь сама, какой тебе нравится.

– Давай, – согласилась Тайка. И спросила с любопытством: – А кого ты там привела? Мужчину своего?

– Это знакомый покойной Полины Андреевны, – снимая с примуса закипевший чайник, ответила Серафима.

 – Я его сегодня увидела впервые в жизни.

В то недолгое время, что Полина жила в Доме со львами, Тайка была у нее домработницей, а после Полининой смерти вернулась посудомойкой в пельменную. Серафима ожидала, что она начнет расспрашивать подробности – что за знакомый, откуда взялся и прочее в том же духе, – но Тайка повела себя неожиданным образом.

– Немировский, что ли? – ахнула она. – Леонид Семеныч?

– Да, – удивленно сказала Серафима. – А ты откуда его знаешь?

– Да как же не знать, когда мне из-за него комнату полинандревнину не дали?! – воскликнула Тайка.

 – Как она померла и комната ее освободилась, я сейчас в домоуправление – за что ж, мол, Шурке Сипягиной, какая она инвалидка, да на ней пахать можно, вы мне комнату передайте, или я не человек, всю жизнь в кладовке так и промучаюсь, а у Шурки и своя комната хорошая, а если что, так вы ей Вячеслав Александрыча комнату выделяйте, ей и того много, а я…

– Та-я! – воскликнула Серафима.