Музыка льда. Осколки

****

Начало постолимпийского сезона Илья запомнит в первую очередь безразличным стуком телефона о поверхность рабочего стола на катке и таким же безразличным голосом Домбровской:

– Всем доброго дня. Начинаем работать.

В тот день никто не спросил у нее, почему пришлось срочно ехать в федерацию, о чем там говорили и чем так нехороши были разговоры, что женщина, которая какой только боли не переживала и выходила из нее, став еще сильнее, вдруг приходит на вечернюю тренировку гладко причесанной, с красными глазами и осипшим безразличным голосом.

И так все плохо. Не до разговоров.

****

– Илюшенька, не сейчас. Если захочешь, объясню вечером. Пока текущее…

Полчаса, которые занимала дорога на работу прошли в раздаче ЦУ, комментариях того, что уже было сделано, планах на будущее. Это был просто еще один день. Почти обычный. И только в конце, перед самым уходом, старший тренер, посмотрев на свою команду, сказала: “Еще нам нужен специалист по расстройству пищевого поведения.

Психиатр. Или, может, психотерапевт. Быстро нужен. В идеале завтра. И лучше не из нашей системы. И не трепло”.

****

Год до первой олимпиады.Год до первой большой победы. До изветности, широкой, всеохватной, выматывающей, тоже год. Милка еще только подбирается к своей первой высоте. Аля. Аля уже давно хочет с нее спрыгнуть. Собственно то, что она делает и есть падение вниз. Летит, чтоб разбиться.

Маленькая женщина, Алькина мама, которая так нравилась когда-то тренеру Домбровской своей цельностью и устремленностью, готовностью помогать дочери в достижении спортивных успехов, сейчас смотрит в зеленые глаза Вики обиженно и зло:

– Виктория Робертовна, вы хотите сказать, что моя дочь психически больная? Ведь вы сами говорили, что вес для нее – критическое место! Разве она только для себя держит эту диету? Нет, скажите мне, если вам этого всего не надо, мы найдем тренера, который умеет работать на результат!

“Светлана, боже, как же у нее отчество? Ладно, неважно уже.

И так все ясно!”– Домбровская внутренне машет рукой. В конце концов эта женщина – мать Али, девочка – ее ребенок. Ей виднее. Да и что правда, то правда: вес Альке набирать нельзя. Не остается у нее прыжков, когда прибывают даже не килограммы, а граммы. Кто бы мог знать еще год назад, как они будут этот вес держать зубами, руками, истериками и насилием над ребенком.