Музыка льда. Осколки

Всего год назад Алька могла даже выпить бутылку газировки в выходной, а на следующий день прийти и прыгать все, что запланировано. Как много улеглось в один год боли и страха о возможном крахе мечты.

– Я вас прошу только об одном, следите, чтобы она ела хоть что-то, кроме этих добавок. Иначе прыгать ей будет просто не на чем. Для тренировки нужна энергия. Тело и так подвергается огромной нагрузке.

– Я не могу следить за ребенком, которого со всеми этими сборами и выездами на этапы почти не вижу.

Дайте мне возможность ездить с вами,– это, конечно, выход, но сердце чуяло, что все может быть не так просто. Тренеры не зря не любят родителей, которым слишком нравится участвовать процессе тренировок. Редко это добром заканчивается.

Виктория тяжело вздыхает:

– Хорошо, я включу вас в ее группу. Только следите за ней, ради бога!

****

Аля смогла. Стала первой ласточкой школы Домбровской. Не прошло и десятка лет с той олимпиады, а теперь кажется, что Вика, Миша и Илья всегда стояли на вершине горы под названием “Женское фигурное катание” и взирали вниз на пасущие стада желающих попасть под их пристальное внимание овечек, мечтающих о лаврах чемпионов.

Раду родители притащили аж из Хабаровска. Цыганская кровь плескалась в темных глазах и алела на юных щеках. Послушный и красивый инструмент. Как и Алина мама, папа Рады верил, что у него чемпионка. Главное – подходящий возраст. Это много. Это важно. Если повезет, они не слишком захватят пубертат, изменения в теле.

Всю ту боль, которой не смогли избежать с Алей. То, из-за чего пришлось положить саму Альку Извицкую под дамоклов меч и пришибить ей здоровье по полной.

Через несколько лет олимпийский лед увидит неподражаемую юную баядерку, лирическую, балетную, влюбленную и восхитительную, горячую, страстную Эсмеральду. Типаж зашел, образ наделся. Рада прыгала на пьедестале, взлетев туда для публики стремительно и почти из ниоткуда.

Рада пришла. Аля ушла. Аля ее не простила. Аля ей не простила Милку. Милка не простила потом Раду. Длинная цепь непрощений. Рада, наверное, тоже кого-то не простила, но выяснять это Домбровская не будет. Расстались мирно.

Аля в конце концов была права. Что бы Вика ни говорила журналистам, как бы ни объясняла, внутри она знала всегда, что уходящие от нее дети по-своему правы. Их работа – это рутина и боль, боль и рутина. Каждый божий день.