Музыка льда. Осколки

Мила идет по программе, входя в комбинированное вращение. Привычно захватывает конек и продолжает поднимать ногу вверх… И тут музыка замолкает и над катком несется:

– Леонова! Ты сдурела?! Куда – в бильман?!

Виктория стоит у бортика и орет. Она даже не ругается, а именно орет, как орут матери на детей, решивших кинуться под движущийся "КАМАЗ". В зеленых глазах, глядящих на фигуристку, плещется страх.

– Виктория Робертовна, мы пробовали на тренировках. Думали, что вставим,– недоуменно бормочет фигуристка.

– Милк, ну, что за детский сад! Тебе врачи еще год назад запретили такие прогибы!

Вика снова благодарна Григорьеву, который следит за беглянками “Сапфирового” и может рассказать об их здоровье.

Во взгляде Милы удивление и что-то еще, глубокое. Надежда? Надежда, что во время, за которое, даже встречаясь на стартах, они толком не поздоровались ни разу, о ней помнили здесь. Помнила эта суровая женщина с заботливым и требовательным взглядом. А Вика снова видит то, что видела больше десятка лет назад в глазах своей девочки: обожание и признательность.

“Ох, Милка, Милочка, Милаха! Ну, какое сердце способно противиться твоей любви?!”,– думает с улыбкой блондинка за бортиком, привычно заправляя за ухо выбившуюся от резкого движения головой прядь. И казавшиеся разорванными навсегда связи, неожиданно начинают спрядаться в тонкую, но прочную нить нежности и привязанности, в которой больше никому нет места.

****

Студийное освещение горячее и сухое.

Утомляет. Вика не знает, что заставило седого мэтра журналистики провести в этом свете не менее полувека жизни. Он, пожалуй, ровно так же не понимает, почему очаровательно улыбающаяся ему собеедница, годящаяся по возраст в поздние дочери, вбрала холод льда и истерику поражений, перемежающуюся краткими отблесками побед.

– Виктория Робертовна, что вы не любите в себе?

– Хорошую память. Я не умею забывать поступки, а значит – никогда полностью никого не смогу простить.

Умный взгляд старого еврея-журналиста из-за стекол очков, кажется, обещает ей, что однажды она научится и этому. Когда-нибудь. И вовсе не обязательно это станет благом, но, безусловно, опытом.

Но в милый мир да обретешь возврат!

– Мне показалось или я только что видела Леонову?

Именно с этим вопросом Рада выехала к Илье на лед?

Он любовался ею каждый раз во время прокатов и отработки программ как в зале, так и на катке.