Музыка льда. Осколки

Первыми, самыми злыми, и последними, которые превращались часто в обыденность. То, что приключилось почти три года назад оказалось больше обыденности, нашло еще не загрубевшую поверхность души и разодрало в кровь.

Она держалась молодцом. Не всякая б смогла, увидев последнее прости от человека, которому посвятила чуть не полтора десятка лет, в новостях. Вот так вот с ней попрощалась та, кого она без всякой задней мысли публично называла родной. Да и к душе допустила почти так же близко, как собственного ребенка.

А дети всегда обижают жесточе, чем кто бы то ни был.

Мила, Милочка, Милаха! Как же ты хладнокровно и наотмашь ответила за собственный проигрыш всей маленькой, но огромной спортивной жизни. Виктории оставалось только отбиваться от вопросов и терять потихоньку лицо, которое и потерять в тот момент было не страшно. Страшно было понять, что история повторяется. Второй раз ее бросают спортсмены после высшего достижения в своей карьере. Мучительно уходят, чтобы забыть, словно кошмарный сон, тренера, с которым еще совсем недавно вся жизнь была одним целым.

В общем стремлении к победам.

И потом, когда не осталось вечерних слез, истерик, и даже горе этой страшной потери притупилось. Да, последние два года она была молодец. Она почти не вспоминала. Она отпустила. Нет, неверно, загнала в самый темный угол воспоминания. Видит бог, она ценила и любила своих новых и грядущих чемпионок. Но есть раны, которые не рубцуются хорошо. Аля была первой такой раной. Настолько глубокой. Мила… Мила была другой, почти смертельной, потому что казалась ближе, роднее, горячее.

Когда, вертя в руках олимпийскую медаль , Алька посмотрела на нее пустыми, умершими глазами, Вика испугалась. Никогда раньше она не видела, чтобы человек так мгновенно терял внутреннюю мотивацию. Все, что было потом – лишь завершало формальное расставание. Они перестали существовать друг для друга в тот момент, когда у Али изменился взгляд.

Забавно, что для Милы она перестала существовать, потому что у той взгляд не изменился и мотивации все остались на месте.

И в этом тоже была внезапность. Для Домбровской при всей тяжести их сотрудничества после олимпийского поражения ничего не закончилось и ничего не поменялось в отношении ее Милки. Она была готова продолжать, работать, двигать, любить эту девочку. А девочка пошла искать другую любовь. Эта не оправдала надежды на мечту. Мечту подарила не того калибра.

Ну вот… человек-Вика и тренер-Домбровская не умерла.