Музыка льда. Осколки

Она ждала, что заживёт. Выключила память, отрешилась сознанием. Не сразу. Не сразу. Но со временем все стало спокойнее. А последние полтора года даже почти не снились кошмары, особенно, когда засыпала не одна.

***

Автомобиль пискнул сигнализацией и женщина пошла по давно знакомому пути от стоянки к своему кабинету. Мимо ледовой коробки, мимо зала славы отделения "Сапфировый" школы “Самоцветы Москвы”. Привычная дорога, давно выученная до последней трещинки в полу.

В кабинете прижился и стал частью интерьера запах ее духов.

Виктория ещё помнила, как впервые села в это кресло, за этот стол. Не так давно это случилось. И не так много времени она тут проводит. И все же – все это было две жизни назад. Ушла Аля. Сбежала Милка. Маленькая Милка, которая смотрела на нее с чистым обожанием незамутненной любви.

Две жизни назад. И каждый раз ничего не менялось и менялось все. Теперь был шанс снова все изменить, но уже не потерей, а возвращением и приобретением, пусть и спорного достоинства на данный момент.

***

Григорьев подъехал первым. И это было хорошо. Вика и сейчас искренне считала, что встреча с Мишкой-Медведем на профессиональном поприще – это дар небес. Он не лез не в свои дела. Не комментировал ничего помимо своей работы и непосредственно к ней относящегося. Всегда был приветлив, улыбчив, бесконечно профессионален и предан абсолютно. Один раз доверившись Виктории, он оставался верен ей до конца.

Это звено в их цепи было самым крепким.

Он не произнес ни слова о переходе Али, хотя любил эту девочку больше всех, что были до и появились после, к далекому тренеру в далекий город, где ребенку окончательно добили уже пожеванную олимпийской муштрой команды Домбровской психику. И только раз он позволил себе реплику, которая говорила, что не выпускал чемпионку Извицкую из внимания. После тренировки перед ее последним выходом на спортивный лёд. Все, что он сказал было: "Ванька не уследил".

Тогда Вика поняла, что эта история завершилась. Спортсменки Алевтины Извицкой больше нет. Тогда казалось, что больше души на мучения не останется, вся по Альке в лоскуты истрепалась. Уход Милы показал, что болевых точек на душе так много, что невозможно все пересчитать.

Про Милку Медведь молчал, но, вероятно, тоже все понимал и знал. Сейчас это было важно. Пришло время заполнить пробел в два года.

– Рассказывай.