Музыка льда. Осколки

О том, что через две недели Людмила не участвует, информация в СМИ была отправлена сегодня, а до федерации было донесено еще неделей ранее, сразу после того, как стали известны результаты обследования. Но картина складывалась так, что второго этапа у нее тоже не будет. Тренировки подтверждали сомнения Михаила и Виктории в форме и возможностях спортсменки. И об этом теперь тоже надо будет сказать Миле.

****

Япония. Четыре месяца до олимпиады

– Не буду я носить этот жуткий лангет, Виктория Робертовна! Что я инвалидка, чтобы щеголять в колодке?!

Израильские врачи сделали все, что могли, разными словами три дня объясняли спортсменке, что ношение фиксирующего лангета между стартами обязательно, чтобы помогать восстановлению ноги.

Девочка кивала, смотрела умными внимательными глазками. И даже уехала из Израиля в в фиксирующем приспособлении. И весь полет провела в нем.

А перед посадкой решительно стала расстегивать псевдо-гипс. И на любые попытки вразумить, только повторяла:

– Я не пойду мимо журналистов в этом! Все будут смотреть на меня как на больную!

И, естественно, не пошла! И оба дня скакала по Нагано, наплевав на все рекомендации врачей, в кроссовках, балетках и, безусловно, никакого лечения.

Виновата ли Милка в том, что променяла главный старт на прогулки в красивых туфельках? Или это вина Виктории, которой не хватило аргументов и характера сломать ребенку минимальное удовольствие от поездки? Хоть что-то, кроме тренировок через боль и прокатов через страх новой травмы.

Момент повторного перелома по едва заживающему первому Вика знала точно. Видела своими глазами. Это был тройной тулуп с поднятыми руками. Простенький прыжок, который любой серьезный фигурист делает годам к десяти бесперебойно. И по тому как, подскочив со льда после падения, замерла на мгновение Милка, словно проверяя, можно ли двигаться дальше, а потом повела программу с улыбкой, которая осталась только на губах, было ясно, что все не так.

Спортсмены научены жить с болью, двигаться, вынимать из организма все, забывая о травмах, ради побед.

Но, если знаешь человека 10 лет, разве можно обмануться? Лицо девочки говорило не просто о преодолении, а о постоянной жестокой муке, на которую сверху наклеена улыбка.

“Вообще!”– единственное, что смогла сказать Домбровская, встретив Милу за льдом. И это была не ругань, а спрятанное восхищение, хоть и с привкусом “допрыгалась”. И чуть позже: “Что с ногой?”.