Музыка льда. Осколки

Весь разговор дальше был буквально ни о чем, потому что камеры пристально, вглядывались в их лица. И только на мгновение, склонясь к спортсменке так, что лицо пряталось в тени от оператора, она шепнула: “Дойдешь?” Слабость на такой высоте, которую брали они с Милкой, увы, могла стоить дорого. Судьи – тоже люди. Сегодня т показываешь, как падаешь за льдом, завтра тебе скидывают пару баллов за презентацию. Слабых не любят. Нигде и никогда. А них – особенно. Больной и искалеченный – не выходи на старт. Вышел – не показывай боли, пока не скрылся из вида судейской бригады.

Мила дошла – до КиКа, в котором дожидались оценок и улыбались обе, ненавидя каждую секунду ожидания, оттуда до подтрибунных. И, лишь уйдя из поля зрения прессы и зрителей, уцепилась за Викторию. Так они брели в раздевалку, медленно, составив из двух тел одно, которое может перемещаться.

– Леонова, бить тебя некому, а мне некогда!– ругалась тренер, чувствуя, как каждым шагом девушка виснет на ней все сильнее.

За десять шагов до раздевалки, когда адреналин окончательно выветрился из организма, Мила поняла, что это все.

Идти она уже не может. Все! И через секунду почувствовала, как ее подхватывают под колени и поднимают от земли.

– Держись крепче, Леонова, нам только вдвоем завалиться не хватает, спокойно сказала Виктория Робертовна. После этих слов из глаз девушки полились слезы. Слезы боли. Слезы разочарования. Слезы страха, что теперь-то точно никаких соревнований, к которым ты шла всю жизнь. Самый главный, самый желанный вход на лед не состоится из-за какой-то кости, настолько мелкой, что ее и на МРТ не разглядеть, если специально не искать.

Она вырыдала в широкий воротник палантином и плечо Вики под ним все за оставшиеся десять шагов, но почти по инерции продолжала плакать еще минут 15 сс момента, как опустилась на скамейку, цепляясь за шею женщины.

– Ну все, моя маленькая! Все! – приговаривала тренер, поглаживая ее по плечам и тихо касаясь губами макушки. Давай снимать коньки и пойдем отдыхать.

Ты же умница, ты же победительница!– как мантру нашептывала Виктория слова, чтоб унять это дрожание маленького тела в ее объятиях,– Мы завтра все выясним и решим, как быть дальше.

Она потихоньку выбралась из кольца девичьих рук и начала расшнуровывать ботинок на больной правой ноге. Шмыгая носом, Мила занялась – левым.

Стопа на удивление выглядела нормально, не отекла, не проявилось гематом. И только на ощупь была горячей.