Жизнь прекрасна!

– Врёшь, – упорно повторила Лариса, – и я не понимаю, зачем тебе это надо? Это даже не смешно.

– Неужели не понимаешь? – он взглянул в её глаза и заметил, что девочка на грани срыва. Глаза уже блестели от влаги. Ничего не говоря, она вскочила и убежала. Игорь даже не шелохнулся. А через полчаса к нему подошел Анатолий.

– Ты испугал меня.

– Я уезжаю завтра.

– Почему?

– Ты всё поймёшь.

Они молчали. Достаточно долго. И взгляды поверх пены пива на кружках многое сказали без слов.

– Пошли, поздно уже.

Да и кафе скоро закроется.

Они вышли на морозный воздух. Постояли, подышали, изгоняя из организма отравленную атмосферу кафетерия. И не спеша, побрели домой, всё так же безмолвно. И лишь когда подошли к самому дому, Толя схватил друга за руку:

– Скажи, неужели это конец? Я не хочу терять такого друга, как ты. Но и Ларисой жертвовать…

– Ну что ты, Толян. Это просто на меня хандра напала. Всё будет, как и прежде. Навсегда. Успокойся.

Ларису он больше не видел.

И вот уже седьмой час торчит он в аэропорту.

Словно сама погода против того, что бы он покинул город. В голове постоянно крутились строчки какой-то полузабытой песенки «Мы любили с тобою друг друга, но, увы, нам вместе – не судьба». И он шептал эти строчки, шептал. То ли успокаивал себя, то ли совсем наоборот. Пройдёт целый год, прежде чем они встретятся с Анатолием. И это только по их плану. А время, как известно, хороший доктор. Лишь бы девочка не наделала глупостей.

Наконец-то объявили посадку, и через несколько минут самолёт поднялся в морозное московское небо.

    1993

Трудные дни

Слёзы уже давно высохли, но боль по-прежнему сжимала сердце. Мысли со скоростью света проносились в голове, но, ни одна из них не приносила облегчения. Везде был тупик, из которого она не находила выхода. Оксане не хотелось жить. Она посмотрела на часы: уже три часа она здесь, в старом городском сквере. Ветер обрывает с деревьев жёлтую листву. Она падает на дорожки, скамейки, шуршит под ногами, слово поёт прощальную песню.

Серые тучи ползут по небу, закрывая и без того прохладное солнце. На улице царит полумрак, пахнет сыростью, неуютностью.

Оксана снова вспомнила вчерашний день и вздрогнула, поёжилась. Нет, ни за что на свете она бы не хотела вновь прожить его.

Врач медленно, целую вечность, протирал очки, наконец, взгромоздил их на свой большой нос и сказал:

– Поздравляю. Ваша дочь беременна.

Растерялась Оксана, растерялась её мать.