Смытые волной

Город все равно, извините, какать будет, а куда? Уже и море все засрали, плывешь, а говно к рукам прилипает. Этим-то наверху шо, испугались не на шутку, всех своих родственников разом повывозили. А простой народ, значит, кинули, подыхай простой народ от холеры. Мне товарищ японский транзистор подарил, «Голос Америки» по нему ловлю. Так сейчас глушат, суки, я извиняюсь, ничего не слышно, даже музыки. Видать, приговорили целый город. Шо будет? Мы хоть пожили, детей жалко. И еще этих приезжих, им-то за шо такая беда на голову свалилась.

– Что вы так? Обойдется. Бабуля моя несколько раз пережила холеру. В гражданскую войну лечиться вообще нечем было. Спаслись же. И мы выживем, коммунизм построим. Светлое будущее нас ждет.

– Ой, Оленька, не иронизируйте, я раньше тоже во все эти сказки про коммунизм, светлое будущее верил. Чушь собачья все это. Может, у них, кто крысами с корабля сбежал, и рай, а у нас вот этот ад, спасайся кто как может.

В конце подвала что-то громыхнуло. Заведующий вздрогнул, натужно привстал с тумбы, громко откашлялся, сплюнул и медленно засеменил куда-то в темноту.

– Оленька, идите, полюбуйтесь. Красавица объявилась, поддатая, сучка. Ну, вот скажите, чего ей не хватает? Хочешь выпить – выпей в обед, я не возражаю, пожри, как человек. Так нет, где-то на стороне нализалась, а ребята так голодными и уехали. Давно бы выгнал, из жалости держу. Каждый раз – прости, больше не буду. Пока не выпьет, нормальная, добрая, а как нажрется… От лярва паршивая.

– Я могу представить, как вы его доводили, если он такое говорил.

– И еще не такое. На полигоне он подначивал нас: стрелять нужно, старательно целясь, случайно в цель попадают лишь одни сперматозоиды. Но вам это в ближайшие пару лет не грозит. В увольнительную каждому на это место замок лично повешу. Ключ только у меня, отопру, когда вернетесь, иначе горя с вами не оберешься.

Пьяная рабочая присела на ступеньку, сопя и бурча себе под нос.

– Все равно все сдохнут, всех холера заберет. Лучше я от пьянки сдохну, чем вы от срачки зальетесь. Я не бурду твою пила, а водочки московской хлобыстнула, в компании, тебе не честь…

Пора было уходить, и так засиделась, в отделе меня уже заждались. Заведующий повел меня какими-то закоулками, лабиринтами между штабелями бочек.