Былицы

Но зато когда я стал ее изучать, то понял свою детскую ошибку в выборе меры наказания, и стал более внимательно слушать объяснения на уроках.

«Только через тряпочку»

Это заклинание я произносил, когда приходилось обрабатывать йодом мои раны. Царапин, порезов и ссадин, как у всякого мальчишки, было много в течение всего детства и даже юности. Все эти раны надо было помазать йодом, так как все знали о последствиях, если этого не сделать. И тут опять приходилось делать трудный выбор – бежать к родителям и терпеть боль от йода или перетерпеть ее и дождаться, когда кровь остановится.

Конечно, рану можно зализать самому, но еще лучше дать полизать ее собаке (нашему дворовому псу Бобику) или прибегнуть «к народному средству» – обработать собственной мочой. На мелкие порезы мы часто не обращали внимания, но бывали и крупные, тогда хочешь не хочешь, а надо идти лечиться.

Тут и случалась со мной некая странность. Я очень боялся боли от йода, и потому отчаянно кричал: «Только через тряпочку!!!» Меня успокаивали, как могли, и выполняли обещание – накладывали на ранку тонкий слой бинта и мазали через него йодом.

Теперь-то понятно, что «тряпочка» служила только отвлечением от болезненной процедуры. Но ведь, вроде бы, помогало!

Иногда я все-таки при этой обработке начинал плакать, но меня укоряли: «А как же на войне ведут себя солдаты, если их ранили?» Мне становилось стыдно, так как искалеченных войной вокруг много, и можно было представить, что им пришлось вытерпеть при ранении.

Это съем, так дашь еще?

Когда минуло примерно десять лет после войны, жизнь стала понемногу налаживаться. Для женщин это время связано с появлением разного рода увлечений. В свободное время мама занималась вышивкой, шитьем и кулинарией. Особенно она отличалась любовью к стряпне и, в первую очередь, к выпечке.

Каких только пирогов она не пекла! Самыми вкусными, пожалуй, получались рыбники – с палтусом и зубаткой. Для этого пирога были нужны еще одни руки – отца.

Он с вечера засаливал рыбу, порезанную тонкими кусочками. А утром отжимал из нее рассол и передавал маме. Дальше начиналось действо, и через час-другой на столе уже стояли пахучие пироги.

Что ни говори, но еще много значила русская печь. Ее жар и что-то еще, что не имеет ни вкуса, ни запаха, придавало стряпне какой-то удивительный смак.

Аромат свежеиспеченных пирогов бывал, так силен и соблазнителен, что его удавалось учуять на первом этаже дома.