Былицы

Это особенно производило впечатление в праздники. Я имею в виду наши советские праздники – 1 мая и 7 ноября.

На демонстрацию мы уходили довольно рано, и до двух-трех часов дня мы «демонстрировали верность и единство». Но голод не тетка, и к этому времени у всех «демонстрантов» просыпался волчий аппетит. Я вспоминаю, как взлетал на наш второй этаж дома, учуяв манящий запах пирогов. Боже, до чего же это было вкусно!

Когда у нас бывали гости, то пирогов, естественно, пеклось побольше.

Для нас, детей, делали отдельный стол. И вот тут и случались интересные сценки.

Во-первых, иногда устраивались соревнования, кто сколько чашек чая выпьет за раз и не сдастся. Выходили в финал и соревновались до победного конца чаще всего друг Славка и сестра Таня. Они одолевали по пять-шесть чашек! Окружающие с интересом следили за их состязанием. Чаше побеждала Таня – или, может быть, Славка, как настоящий мужчина, пропускал вперед, к славе, упорную женщину.

Таня поражала еще тем, что когда начиналось угощение, и мы только попробовали теплые пироги, тут Таня часто спрашивала маму: «Тетя Нина, если я этот кусок съем, то дашь еще?». Конечно, мама ее успокаивала – ешь на здоровье, дам. Так и осталась Таня в памяти со своим вопросом: «Это съем, так дашь еще?»

Во-вторых, после чая с пирогами, начинались разные фокусы и розыгрыши. Отец иногда устраивал представление – борьбу нанайских мальчиков.

Это было быстрое и впечатляющее зрелище, заключающееся в том, что он как бы одолевал в борьбе какого-то, напавшего на него хулигана. Хотя все действо заключалось в том, что противником служило полено, хорошо замаскированное под парня.

Играли «в колечко», когда надо было незаметно для водящего передать колечко, двигая его руками по веревочке. Было еще много разных развлечений, помимо карт, лото, бирюлек и домино.

Родной кров

Жили мы в Верхнем Посаде – самой старой части Вологды.

Наш дом называли Свешниковским, а слева и справа стояли Линдеровский и Алаевский. Как и во всем мире, в Вологде в старину дома назывались по именам хозяев.

Это было естественно и понятно людям. Даже после революции продолжала существовать эта «частнособственническая» привычка по старинке называть жилища.

При советской власти всем строениям присвоили безликие номера.