Ниачом и абафсём. Сказки без названия

– Свобода… – тихо сказала старушка, бережно держа в руках чайник и глядя вслед Ивану Ивановичу. —Величайшая драгоценность…

5

Иван Иванович устал. Он так давно был в пути, что забыл, куда и зачем идет. Поэтому просто упал у пруда в ночную траву на окраине неизвестного города. Мыслей не было. В темном небе последний раз вспыхнула, чтобы погаснуть, звезда. Иван Иванович невесело усмехнулся и закрыл глаза.

– Один, два, три, – услышал он, – четыре, пять.

Иван Иванович вздохнул и повернулся на голос.

На турнике поодаль болталось чудовище. Водяное. Иван Иванович сразу опознал его по перепончатым лапам и характерному запаху подтухающей с головы рыбы.

– Что, дружок, спортом занимаемся? – вежливо спросил Иван Иванович.

Ответом ему был испуганный всплеск и рябь на воде.

– Эй, – позвал Иван Иванович, – ты… это… извини… Представь, что меня здесь нет.

– Легко сказать, – ответило чудовище, сверкая глазами из темных вод. – Только стесняюсь я очень. И вообще…

– Ну ладно, – пожал плечами Иван Иванович, – тогда можно я искупаюсь? Перед дальней дорогой.

– Если тебе не противно соседство со мной, тогда конечно, – откликнулось чудовище.

– Не противно, – улыбнулся Иван Иванович, – всякое видал.

Теплая вода успокаивала и расслабляла. Иван Иванович плавал, а чудовище нарезало вокруг него тихие круги.

– Скажи, куда ты идешь? – спросило оно, когда Иван Иванович, устав, позволил неспешному течению нести его в никуда.

– Да так, – ответил Иван Иванович. – Просто иду. Это ведь лучше, чем стоять на месте.

– Хорошо тебе, – вздохнуло чудовище, – а вот я не могу никуда. Земноводное я. Не проживу без воды.

– Каждому свое.

– Может, останешься? – предложило чудовище. – Могли бы подружиться. Ты не такой, как другие, я вижу.

– Не могу, – Иван Иванович поплыл к берегу. – Рад бы, но нет.

– Был у меня друг, – грустно сказало чудовище. – Бомж Савелий. Он под кустом ночевал прошлым летом.

Мы с ним беседовали. О жизни, любви и книгах. А потом он замерз. Насмерть. Я даже помочь не мог. Чувствовал, как ему хреново. Да разве сквозь лед пробьешься? С моими то лапами… Зима тогда выдалась жуть какая. Весь пруд льдом сковало, даже утки улетели, и моржи себе полынью не прорубили. А я в анабиоз впал. Недавно только отошел. Теперь вот… ночами на турнике подтягиваюсь. Просто, чтобы делать что-то.

Иван Иванович молчал. Он не знал, что сказать.