Ревнивая печаль

Ладно, говорит, спи – тебе это неинтересно! А что я могу на это сказать? – Вика едва не плакала, взволновавшись рассказом. – Я же и правда ничего в этом не понимаю. Он много такого говорит, на что мне и сказать-то нечего. Он, например, раньше, когда только начинал бизнесом заниматься, книги издавал. Говорит, они Сенеку издали и еще кого-то – я забыла… А теперь он иномарки продает, у него по всей Москве магазины, и в провинции тоже есть. Его бывшие компаньоны очень ругали, когда он книжный бизнес бросил – говорили, он что-то лучшее предал… А он говорит, что на книгах вообще нельзя деньги делать: они не для этого предназначены.

А машины как раз предназначены для продажи, и он, значит, занимается тем, что естественно.

– Ты очень хорошо запомнила, – сказала Лера, чтобы как-то прервать взволнованный Викин рассказ и немного успокоить ее. – По-моему, ты напрасно думаешь, будто ничего не понимаешь.

– Да просто у меня память хорошая, – не согласилась Вика.

 – Особенно на то, что он говорит. А ответить мне нечего. Киваю только, вид делаю, да ведь он все равно понимает…

– Не переживай, – решительно сказала Лера. – Не так уж это важно, понимаешь ты его или нет. У тебя есть другие достоинства, и он за них тебя ценит. Все у вас будет хорошо, вот увидишь!

– Правда? – обрадовалась Вика. – Ты действительно так думаешь?

Действительно Лера так не думала.

Она хорошо себе представляла, что в любой момент возлюбленный автоторговец Коля может встретить женщину поумнее, которая будет знать, как успокоить его комплексы, и сможет на равных беседовать с его институтскими приятелями, а не только накрывать на стол и украшать компанию, как цветок в вазе. Но ведь может и не встретить – зачем же беспокоить Вику?

– Действительно, действительно, – сказала она. – А почему тебе, кстати, так уж мое мнение интересно?

Это она добавила, для того чтобы переключить Викино внимание на какую-нибудь менее болезненную тему.

– Ну, почему… Ты умная, образованная – вон какие книжки читаешь. – Вика кивнула на «Художников русского зарубежья», лежавших на Лерином одеяле. – И ты ведь не как жена здесь лежишь, правда? В смысле, что у тебя свое дело, свои деньги – значит, жизненный опыт есть.

Лера не выдержала и рассмеялась.