Ревнивая печаль

Они с Викой поговорили еще о чем-то, требующем жизненного опыта, – кажется, о послеродовой депрессии, – потом зазвонил Лерин телефон, и она поболтала немного с Аленкой, потом Вика щебетала по телефону со своим Колей…

И только потом, когда Вика уже уснула, Лера поняла, отчего вдруг появилась в ней самой смутная тревога.

«А я? – подумала она. – Я-то сама, со всей своей образованностью и жизненным опытом, – что я понимаю в Митиной жизни?»

Прозрачный, непроницаемый купол, отделяющий Митю от нее, снова представился ей – и Лера постаралась отогнать от себя эти мысли.

Конечно, смешно было бы сравнивать Митю с бизнесменом Колей, и их с Лерой отношения ничего общего не имели с тем, о чем рассказывала Вика. И все-таки…

Лера думала об этом и раньше, с тех самых пор, как жизнь так неожиданно и так неотменимо привела ее к Мите. Она знала, что совсем не похожа теперь на себя прежнюю – ту девочку, которую Митя знал с детства и, как он однажды сказал, любил всю жизнь.

Той девочке все было интересно – живопись итальянского Возрождения, могила царя Леонида под Фермопилами, да мало ли что еще! Она постоянно была чем-то занята, ее воображение постоянно было чем-то поглощено, и, наверное, этого нельзя было не заметить со стороны и этим трудно было не восхититься.

Теперь этого не было; Лера ничуть не обольщалась на свой счет. Была работа, которую она выполняла с удовольствием, были заботы по дому – не слишком обременительные и не требующие особой самоотдачи. Но все это не настолько поглощало всю ее душу…

Даже читала она теперь иначе, чем в детстве и юности.

Тогда ее оторвать было невозможно от книг, она проглатывала их с невероятной скоростью, выискивая все новые и новые в неисчерпаемой гладышевской библиотеке, – и каждая из них заставляла ее восхищаться, печалиться, напряженно думать и примерять ее к собственной жизни.

Теперь же, когда Лера читала, ей бывало более или менее интересно, книги по-прежнему будоражили ее ум и воображение. Но ни одна не могла бы заставить ее не спать ночами…

И что она – такая, какою стала – могла значить теперь для Мити?

Лера понимала, что спрашивать его об этом бесполезно.

Скорее всего, он улыбнется, даже засмеется, скажет что-нибудь поддразнивающее – и все равно не ответит. И она не спрашивала, гнала от себя необъяснимую тревогу.

Глава 8

Вылежавшись в больнице месяц, Лера решила, что больше ей здесь делать нечего. Палатный врач, правда, считал, что лучше бы еще подстраховаться.