Живые души. Роман-фантасмагория

– Давай выкладывай, что у тебя за проблемы?

– Да нет особо никаких проблем… – начал было Перцев, да спохватился: – «а чего тогда пришёл, дурак?» – и выложил Орешкину всё как на духу. И про встречу с Сидоренко рассказал, и про казачьи дозоры, и про письма чернавцев, и про заключения экспертов, нигде до сих пор не опубликованные. Даже первую поездку в Чернавск описал в подробностях, без утайки, и глупо заулыбался, вспоминая своё купание в Чернавке.

– Всё ясно, – подытожил Орешкин, – нанюхался лютиков-цветочков, прочистил ауру и перековался из жёсткого профи в сентиментальную тряпку, гринписовец хренов!

Перцев попытался было возразить, но директор остановил его властной рукой.

– Ты что думаешь, я позволю тебе разрушить то, что я создавал годами? Ты забыл, как я отмазывал тебя от ментов, как выгораживал перед людьми, когда ты лез, куда не надо, со своей журналистской дотошностью? Сколько раз я закрывал глаза на твои пьянки? Нет уж, дружок, взялся за гуж – не говори, что не дюж!

Журналист сидел, понурив голову.

– А почему ты так уверен, что твой Сидоренко не подкуплен? – предположил он, нависая над Перцевым. – Кроме «Траст-Никеля» в конкурсе участвовали две крупные компании, которые вполне могли себе позволить насолить более удачливому конкуренту. И потом, твой Сидоренко – аутсайдер, его выгнали с кафедры. Думаешь, он не завидует сейчас Эпштейну, ставшему, между прочим, академиком? Что ты на это скажешь?

Перцев вспомнил дерматиновый портфель Сидоренко, толстые линзы в роговой оправе и усомнился в словах Орешкина.

– Андрей, ну не мне тебе напоминать: люди продажны по своей натуре. Вопрос исключительно в цене, ну и таланте покупателя, разумеется. Ты же знаешь о недавнем скандале с «Зелёными братьями», обвинёнными в преднамеренном убийстве котиков. Да что далеко за примером ходить – вспомни хоть наш «Сладкий дом»! Или взять недавнее разоблачение Трепакова – непонятно только, что ему стукнуло в голову так подставиться?

Журналист молчал.

– Тебе нужно больше общаться с работниками «Траст-Никеля», – переменил подход Орешкин. – Ты разговаривал с Семёновым? Он тебе расскажет и о твоих правдолюбцах-казаках, и о побоях, и о пятнадцатимиллионном ущербе после погрома.

Перцев кивнул.

– И с академиком Эпштейном побеседуй – уважаемый человек, титулованный донельзя.

– Уже беседовал.