Живые души. Роман-фантасмагория

Фонтан автоматически вызвал в памяти образ профессора Сидоренко в толстых очках с драным портфелем. «Неудачник, лузер» – эти определения вполне вязались с его нелепым обликом. То ли дело академик Эпштейн – высокий, статный, с благородной сединой в опрятной бородке и солидным портфелем марки «Эгоист». Копает глубоко, как шахту роет. Не растекается мыслью по древу, не распыляется на посторонние проблемы. Перцев начал рассуждать вслух:

– Настоящим учёным по праву может считаться лишь тот, кто концентрируется на теме, глубоко погружается в суть изучаемого предмета.

Если ты геолог, нечего отвлекаться на высокие материи вроде нравственности. Для этого есть специально обученные люди – философы и душеведы, которые получают за это деньги. Истина рождается в фокусировке, в узкой специализации.

– А как же широта взгляда? – возразил себе изменившимся тоном Перцев. – Ведь именно вовлечение в орбиту внимания смежных областей дало миру целые отрасли современной науки: генная инженерия, биотехнология, этнопсихология.

Недаром ведь говорят: «расширь угол зрения», «взгляни шире». Лишь охватив проблему со всех сторон можно правильно её решить. Глядя в микроскоп, трудно рассмотреть красоту леса. Уткнувшись в телескоп, не увидишь звёздного неба.

Перцев уже давно прекратил говорить вслух, но мысли его чётко и ясно звучали в замкнутом пространстве скользящего по шоссе автомобиля, меняя голоса и интонации.

– Понятно, что любой эксперимент сопряжён с риском, а каждый учёный, впрочем, как и любой человек, не застрахован от ошибки.

В конце концов, победителей не судят, – уверенно изрек баритон.

– Да, но степень риска, цена ошибки может быть слишком высока, – возразил ему мягкий тенор. – Можно рисковать собой сколько угодно, но ставить на кон жизни других людей не имеет права не один гений. И не только гений – такого права нет ни у кого из смертных.

Заморосил мелкий дождик, Перцев включил дворники – лобовое стекло расчистилось. Ему вдруг вспомнился чернавский лес, настоянный на чабреце воздух, серебристая чешуя реки.

– Интересно, а в Чернавске идёт дождь? – тут же озвучил его воспоминания голос. – Что делается сейчас в Казачьем Стане? Ловил ли дед Тихон сегодня щук? Мальчишки, наверное, снова весь день не вылезали из воды? – Перцеву показалось, его мысль чуть слышно вздохнула. – Так ли уж неправы те люди, отстаивающие своё право так жить, защищающие возможность так жить для себя и своих потомков? – подумал он вслух.