Времена и судьбы

Царь никому не верил и без разбора мстил всем, и виновным, и невиновным за крамолу и измену. Казни свершались каждый день. Вешали, жгли, топили, сажали на кол. Истреблению подвергались не только чиновники, но и их дети, старые родители и даже слуги, простой, ни в чем неповинный черный трудовой люд.

Главный палач Малюта Скуратов со своей опричной сворой «бешенных псов» нагонял страх не только на русскую знать, но и на преданных царевой службе иноземцев, многие из которых спешно покидали Москву. Царь, не ведая, что творит, гонялся и за ними.

В открытую говорили о божьем проклятии, которому был подвергнут отец царя – Василий Третий. Злоба царя перешла и на церковь. В 1569 году по воле царя, Малютой Скуратовым был задушен митрополит Филипп Колычев. Царь не щадил даже родню. Двоюродный брат Ивана, последний удельный князь Владимир Старицкий, за высказанное вслух желание стать царем, был казнен со всем своим родом.

Вот в такое время Иван Грозный вспомнил о своем крестнике. На этот раз царь пригласил Андрея Ивановича не в кремль, а в летнюю резиденцию, в село Коломенское.

В это время он тяжело болел и никого не хотел видеть, но минера Кротика велел позвать. С первых слов царя инженер понял, что разговор будет тяжелым. Сорокалетний царь, сутулясь, сидел в кресле и угрюмо смотрел на Андрея.

– Ну что, немец, почему тебя в Москве давно не видно? Все строишь свое поместье или от меня прячешься? Мне о тебе, мало что ведомо. Вот Малюта говорит, ты хворать стал.

– Хворь моя недолгая, Государь.

Мокрый сезон сейчас. Судака-рыбу ловим, солим, сушим, вялим. К Вашему столу судачка, да копченых угрей доставил, и целый мешок раков, живьем. Если позволите, передам стряпчим Вашим на кухню.

– Ты погоди об угощении. – Иван подтянул себя в кресле и несколько смягчился в голосе.

– У меня разговор к тебе не об угрях, а о других змеях.

Царь умолк, обдумывая как сказать немецкому инженеру главное. С иностранцем в «лоб» нельзя: насторожится – пропало дело. Но и преамбула к беседе не должна быть долгой – пройдет трепет перед владыкой.

– Ты как-то в преданности мне клялся, а таких со мной все меньше. Ты с кем теперь, Кротик?

Инженер опешил и опустил глаза к полу. Он не предполагал, что царь мог в нем усомниться. Но царь Иван молчал, ожидая ответа. И Андрей сказал:

– Я понимаю Ваши сомнения, Государь. Вокруг Вас немало тех, кто забыл свой долг. Но мне можно верить.

– Пожалуй, так, – про себя подумал царь и вслух продолжил:

– Я тебе верю.