Папа для юного дракона

Брин, конечно, был не лучшей нянькой. Но обычно с утра он был трезв как стеклышко. И лишь к обеду, раздобыв очередную порцию улетного пойла, отправлялся, по его словам, в «волшебную страну».

– Доброе утро! – завидев слугу, поздоровалась хозяйка.

– Доброе! – отозвался конюх, с кряхтением вставая с кучи соломы, на которой спал.

– Брин, у меня к тебе сегодня просьба не по чину, – заметив, как мужчина нахмурился, Марьяна торопливо добавила:

– Рюмочку вургунского я тебе обещаю!

Даже в аристократических кругах ходили легенды о золотом вине Розентелей.

К сожалению, осталось меньше половины бочки от былого богатства. Только гостей в имении графов давно никто не приглашал. Не подавать же куриные яйца в качестве закуски? Поэтому потратить рюмочку на конюха она вполне могла.

– Если рюмочку, то я завсегда готов! – широко улыбнулся щербатым ртом конюх. – На рынок съездить или еще чаво?

Его просторечное «чаво» раньше шокировало графиню. Да сейчас она давно к нему привыкла и давно не обращала внимания.

Это было наименьшее из всех зол, что ее окружали.

– Ты не смог бы пару часиков приглядеть за Вересом?

– За графенком? – остатки вчерашнего похмелья тут же выветрились из пропитого насквозь мозга мужчины. – Я, конечно, могу, коли доверите. Только играть мы будем в мои игры, а не в ваши высоко пинтектуальные.

Марьяна немного замешкалась, попытавшись понять смысл слова «пинтекутальный». Затем решила, что это своеобразный перевод на просторечный язык слова «интеллектуальный». Усмехнулась про себя, а вслух согласилась:

– Хорошо, Брин.

Главное, чтобы он после твоего воспитания остался жив-здоров.

– Обижаете, барыня! – покачал головой старик. – Я своих десятерых вырастил. Все до сих пор процветают!

Что дети конюха процветают, графиня сомневалась. Иначе они давно забрали бы к себе горе-отца. Хотя, возможно, алкоголизм был причиной, по которой он жил на ее конюшне, помогая запрягать единственную лошадку в бричку и ремонтируя по мере необходимости последнюю.

– Хорошо, хорошо! Верю, – засмеялась мадам Розенталь.

 – Только попрошу сегодня не пить. Ты мне нужен будешь в качестве возницы. Мы с Вересом на бал поедем. Не прилично будет, если я сама буду бричкой править.

В итоге счастливый малый перекочевал в объятия дедушки, которого очень любил дергать за нечесаную бороду, помахал матери рукой и крикнул:

– Кака, мама! Кака! – что в переводе с личного языка юного графа на общечеловеческий означало «пока». А Марьяна пошла готовиться к балу.