Красавица и чудовище

– Ну хватит уже, не раздувай из мухи слона!

– Не забывай, что я за тобой слежу.

– Разве ты дашь забыть, – пробурчала Елизавета себе под нос и открыла дверь, ведущую в служебное помещение.

Яркая вспышка ослепила обоих, Лиза неосознанно попятилась назад и уперлась в широкую грудь мужа.

– Улыбайся, нас, кажется, снимают, – прошептал он ей на ухо и нежно обнял за талию.

Щелчки фотоаппаратов раздавались со всех сторон, они будто попали под обстрел, не могли даже отвернуться, – объективы были повсюду.

– Да прекратите вы наконец! – возмутилась Краснова и, прикрыв лицо рукой, направилась к лестнице.

– Подождите, а вы кто? – спросил репортер, сделав на всякий случай еще несколько снимков.

– Это Елизавета Краснова, спортивный врач нашей «Оки», а я ее муж, – довольно ответил Макс и последовал за ней.

– А что вы думаете по поводу нового руководства?

– Ничего хорошего мы не думаем, – ему нечасто приходилось давать интервью.

– Макс! – зло крикнула Лиза.

– Извините, мне пора.

– Что ты там наговорил? – спросила она, отойдя на безопасное расстояние.

– Да успокойся, ничего я не сказал, – отмахнулся Краснов.

Лиза сердито покачала головой, выражая все свое недовольство, и, шумно выдохнув, вошла в кабинет руководителя.

В ту же секунду в помещении внезапно воцарилась тишина, все внимание переключилось на них.

– Извините за опоздание…

Сидящая за столом Элис окинула вошедших изучающим взглядом и утвердительно кивнула. Лиза непроизвольно поежилась, заметив, как зеленые глаза полыхнули огнем, но не придала этому значения и встала рядом со спортивным директором и по совместительству своей единственной подругой Лианой.

– Что я пропустила? – спросила у нее шепотом.

– Да ничего, знакомство и так, по мелочи… Уверения, что все будет хорошо, – чуть наклонив голову, поделилась Мирзоян.

– Как всегда.

– Именно.

***

Услышав женский голос, Гилберт забыл, как дышать. «Это она, ошибки быть не может», – моментально пронеслось в голове. Он узнал бы Лизу из миллиона. Мышцы болезненно напряглись, и ему пришлось приложить всю свою выдержку, чтобы не развернуться и не посмотреть на нее.