Красавица и чудовище

Он переводил взгляд с Лизы на Женю и обратно, пытаясь найти общие черты, но тщетно – они мало походили на родственников. Если бы он заметил хоть какое-то сходство, то непременно бы догадался, а сейчас чувствовал себя обманутым. И почему он раньше не удосужился посмотреть фотографии? Почему не спросил хотя бы фамилию у этого мальчика? Как позволил себе расслабиться настолько, что оказался в тупике?

– Что вас так удивляет? – раздраженно поинтересовалась Краснова.

– Да нет, ничего, – Гилберт равнодушно пожал плечами, но не сдержался от едкого замечания.

 – Если вы так и будете сюсюкаться с мальчиком, то лучше сразу отдайте его в балет.

Лиза вскипела мгновенно. Могла стерпеть все что угодно, но, когда дело касалось сына, ее было не остановить. Отбросив страхи и сомнения, она всегда рьяно, подобно львице, бросалась на его защиту.

– Что лучше, я знаю сама. Мой сын будет заниматься хоккеем! Тем более, вас это совершенно не касается.

Мало того, что Алекс морально уничтожал ее на работе, так теперь еще и посягал на ее личные границы.

И этот факт вызывало крайне негативные эмоции – кто он такой, чтобы вмешиваться в ее жизнь?

– Что ж, вы правы, – его резкий, металлический голос пронзил насквозь, заставив зябко поежиться. – Всего доброго, Елизавета Андреевна, – окинув ее напоследок презрительным взглядом, Гилберт направился к выходу.

– И вам того же, – в тон ему ответила Лиза и облегченно выдохнула.

После того, как он скрылся из виду, напряжение сразу спало, и к ней вернулась способность мыслить здраво.

То, что этот неприятный тип ошивается возле ее сына, ей совершенно не понравилось, и она тотчас же решила выяснить причины.

– Что он хотел от тебя? – обратилась к сыну, но тот не очень-то спешил делиться подробностями.

– Ничего.

– Жень, я же видела, как вы общались.

– Да ничего он не хотел. Просто спросил, почему я на скамейке.

– А ты чего сказал?

– Правду, конечно.

– Совсем все плохо, да? – виновато спросила Краснова и нежно погладила мальчика по голове.

– Нормально.

– Жень, потерпи чуть-чуть. Я обязательно найду выход и куплю тебе коньки, – пообещала она, в очередной раз сглатывая горький ком в горле.

Лиза всегда испытывала чувство вины перед сыном. Ее зарплата не позволяла покупать ему дорогую одежду, крутой телефон, планшет, – все то, что было у его сверстников. По мере возможностей она старалась обеспечить его всем необходимым, обделяла себя во многом, но денег все равно не хватало.

– Я знаю, мам.