Горький аромат фиалок. Роман. Том второй

Он стал готовить воду в ванной. Долго, долго он возился, регулируя температуру, и дело было не в том, что он никак не мог подобрать оптимум. Он думал, как будет купать Алтынай, как обнажит ее, как будет прикасаться к ней, к ее интимным местам.

Заманжол вздохнул и закрыл кран. Он рывком встал и отправился за Алтынай. Чуть задержался возле нее, затем быстро раздел и понес в ванную.

Алтынай была – словно пушинка. Ее светлая кожа как бы подсвечивалась изнутри. Волнистые волосы уже достигли плавно изгибающихся плеч; Заманжол ощущал их нежное прикосновение при ходьбе, словно сказочная птица овевала его лицо своими крыльями.

А груди! Еле уловимая розовость нежно разливалась по ним, контрастируя с сочными пуговками сосков.

Изящные линии рук и ног покоряли грациозностью в своей невольной неподвижности. А шея! Она изгибалась, легко реагируя на перемещения ее тела, плавно передвигая легкую головку из одного положения в другое, непосредственно и одновременно кокетливо склоняя ее на бок.

А лицо! А губы! А глаза! Не передать всех ее прелестей…

– Любуешься? – раздался голос Балжан за спиной.

Заманжол обернулся и встретился с ее холодными глазами.

– Хороша, да?

– Да, – признался Заманжол, – Ты права. Я дотоле не видел такой красоты.

Балжан уязвлено скривилась.

– Ты забыл, какой была я? В юности все мы прекрасны. А какой она станет лет через десять? После парочки детей все ее прелести отвиснут.

– Ты так говоришь, будто сама нарожала кучу детей, – Заманжолу захотелось задеть ее.

И возможно, это удалось. Она хотела как-то ответить на реплику, но Заманжол отвернулся и принялся намыливать спину Алтынай. Та вздохнула блаженно и отдалась в его ласковые руки. Он с трепетом прикасался к ее податливому телу, и чувствовал, как оно откликается на его прикосновения неуловимыми движениями нежных мускулов. Под ее кожей словно прокатывались тихие волны, и эти волны, вызывая в нем ответные, как бы настраивали его тело, его существо в единое гармоничное целое.

Заманжол помыл ее шею, затем руки его перешли к небольшим тугим грудям. Он чувствовал, как ее твердые соски касаются ладоней, и испытывал давно забытое волнение юноши, впервые прикоснувшегося к прелестям любимой девушки. Заманжол находился в каком-то трансе, хотя руки его не бездействовали – терли, намыливали, и вновь терли, намыливали, – он словно счастливо парил в нереальном пространстве наедине с прекрасной феей, ангелом, неземным существом.