Горький аромат фиалок. Роман. Том второй

В какой-то момент, как бы очнувшись, он почувствовал беспокойство. Он не сразу понял, откуда оно исходит. Пока не заметил в зеркале напряженное лицо Балжан. Возможно, она наблюдала за ним все это время.

– Ш-ш-то? – запинаясь, проговорил он, – Что ты так смотришь?

Балжан не могла не видеть, как девушка волновала Заманжола, и как сама Алтынай реагировала на прикосновения его рук. В ней вновь возникли черные мысли, вновь со дна души поднялась мутная взвесь подозрений. Она не оставила мысли, что все происходящее – спектакль, умело разыгрываемый мужем и этой юной красавицей.

Правда, Балжан смущала детская непосредственность Алтынай, ее безмятежный взгляд, ее, казавшаяся естественной, радость от общения с Аминой. «Неужели она способна так играть? – спрашивала она саму себя, – Тогда она должна быть гениальной актрисой. Нет, она и вправду идиотка. И я зря мучаю себя подозрениями…

Но моменты просветления проходили, и Балжан вновь окуналась в неверие. «Ладно, пусть она больна, – продолжала она размышлять, – Но почему тогда Заманжол так волнуется? И не только он один.

Видно же, что они оба возбуждаются. Ведь он попросту ласкает ее, и она прямо балдеет от его ласк!

Балжан пришла в голову шальная мысль – пощупать член мужа, проверить, не возбужден ли он, – она была уверена, что это так. Она долго боролась с искушением, но так и не осмелилась, и стояла, довольно нервируя Заманжола. Он взмок. Нужно было переходить ниже, к бедрам Алтынай, ягодицам, низу живота, но Заманжол физически ощущал взгляд жены, которая, как ему казалось, ждала, чтобы посмотреть, как он будет мыть интимные места девушки.

– Балжан, пожалуйста, не стой над душой! – взмолился он, – Помогла бы, что ли…

– Купай, купай, тебе же приятно, – отозвалась она, не сдвинувшись с места.

Заманжол разозлился, и, решительно окунув руки в воду, начал водить губкой по всему подряд; взял одну ножку, демонстративно помыл ее, затем другую, после чего провел по промежности. Когда он спустил воду и начал обмывать Алтынай под душем, оказалось, что Балжан ушла.

Он облегченно вздохнул, и, взглянув в сияющее лицо Алтынай, не удержался и прикоснулся губами к ее зарумянившейся щеке. Слегка раскрытые губки девушки манили прильнуть к ним страстным поцелуем и обуреваемый противоречивыми чувствами, он подхватил ее и отнес в детскую.

Проходили дни. Алтынай быстро восстанавливалась под заботливыми руками Заманжола. Она все больше привязывалась к своему «папе» и Амине, имя которой несколько искажала.