Месяц Безумного Волка

Полустанок, забытый на долгие те времена,

в кои ломом махал я и ел из казенной посуды,

все прошло, кроме жизни:

любовь, и печаль, и война, —

я вернулся к тебе,

как тогда возвращались повсюду.

Полустанок заброшенный, долго тебя я искал,

подвела меня память,

как будто дворняжка простая…

Протащи меня, время, по этим горячим пескам,

голоса паровозов,

как прежде, повсюду расставив!

Я вставал спозаранку и пни корчевал дотемна,

на ветру к бороде примерзали кора и сосульки,

а над домом проклятым все так же стояла луна,

и пиликала скрипка, и мухи шалели от скуки.

Я пройду мимо дома, ему ничего не сказав,

среди ночи возьмет меня

медленный-медленный поезд,

я случайным попутчикам

врежу три раза в «козла»

и на этом совсем успокоюсь.

***

М. А.

Отбыла ты в такие края,

улыбнувшись от уха да уха,

что, загадку давно не тая,

проживает поэма твоя,

как привычная птица и муха.

Твой целебный загадочный свет,

голубой, как зарница с Босфора,

словно сшитый не нами жилет,

облегающий твой силуэт,

позабыт и вернется нескоро.

Твой круиз из карниза в туман,

что достался тебе за бесплатно,

вспоминается, как балаган,

как готический пухлый роман,

что листаешь туда и обратно.

Равнодушно встречая восход,

постороннему зову внимая,

даже кошка к тебе не придет,

после ночи бессонной зевая,

словно слава твоя мировая.

***

Н. О.

Ты меня приняла полустанком,

которому нет двадцати,

где еще до сих пор не замылены

люди, и звезды, и кони,

приняла-поняла,

что возможно всю жизнь провести,

пролетая сквозь годы

в изысканном спальном вагоне.

Поняла… нет, не так —

стал доступен удел и удар

без оглядки сойти

и пуститься в решенье простое…

Что поделать,

вдвоем наша стая была хоть куда —

только не было мира,

куда ее можно пристроить.

А потом напоследок привиделась нам темнота,

что на волю просилась из нашего духа и тела,

как безглазый ребенок-двойняшка,

скулила внизу живота

и, как птица ночная,

с невидимым шумом взлетела.

Я слова не люблю —

их подделать легко и стереть —

сотворенные нами вторичные мелкие твари,

то ли дело на голову криво кастрюлю надеть,

и руками всплеснуть, и тебя по коленке ударить!

***

М. Б.