Жизнь на фотографии. Или полмира за LIKE

– У нас нет халата, извини, – громко выдыхает она, видимо успев запыхаться от рывка в другую комнату.

Да-а-а уж… Вот так съездил на рыбалочку… Интересно, что будет дальше…

Я достаю Юлю из ванны и ставлю на пол, прижимая к себе, а Маша укутывает ее, как мумию, «улыбающимися» верблюдами. Взяв другое полотенце, чуть поменьше, она пытается хоть как-то высушить волосы своей подруги, что меня сильно удивляет: «Нахрена козе баян?»

Взяв Юлю на руки, я несу ее в одну из комнат и аккуратно кладу на диван, где Маша накрывает ее одеялом.

В моей голове сейчас нет ни единой мысли. Ни хорошей, ни плохой – просто вакуум, причем мне кажется, что это даже хорошо, ведь промедление и обдумывание могли бы только повредить. Вообще, такое ощущение, что мы с Машей все делали на инстинктах, как по заранее заложенной программе, без раздумий и обсуждений: дверь – ванна – полотенце – диван. Интересно, с чего бы это, ведь ни я, ни, как мне кажется, Маша раньше с подобным не сталкивались…

Я сижу на крае дивана и не знаю, что делать дальше.

В памяти всплывает надпись «Don’t panic» на галактическом путеводителе для автостопщиков.

«Да, паника – дело последнее…»

Маша видимо тоже потерялась в этот момент – она молча стоит, слегка наклонившись и упершись руками в коленки.

Вообще, для двадцатилетней девушки, скорее всего относящейся к рафинированной, компьютерной молодежи», Маша хорошо держится. Она, конечно, слегка паникует, но все же, не падает в обморок и не выбегает из квартиры в истерике.

Даже мне стало не по себе от «розовой воды», а что уж творилось тогда внутри у этой девушки – одному богу известно. В тот момент, я был слегка занят выниманием Юли из воды и не видел лица Маши, хотя готов поспорить – оно выражало, скорее всего, тот же ужас, который появляется на лице ребенка, первый раз посмотревшего хороший ужастик.

Сейчас Юля лежит на диване и что-то пытается нам сказать, она произносит какие-то слова, но настолько неразборчиво, что ничего не удается понять.

Я смотрю на Машу, а она в ответ лишь отрицательно мотает головой.

Помню, когда я был маленький, и сильно температурил, мама говорила, что у меня был бред, и пыталась изобразить то, что я говорил в бреду. Тогда было смешно, сейчас не очень…

Внезапно, мы оба просыпаемся от своих переживаний и, как будто одновременно, замечаем кровь, которая все еще течет из маленького носика.