Трофей для подполковника

Ирина отказалась от его помощи, жестко поставив на место, значит, пусть разруливает возможные проблемы сама. Он и так позволил ей слишком много. Даже стерпел пощечину, хотя любой другой вправил бы мозги, а ей не смог.

При воспоминании об этой нелепой сцене ухмылка невольно скользнула по губам. Смешная такая, руку, наверное, отбила сильнее, чем ему больно сделала, но задела, коза! Зацепила за живое, проехавшись катком по самолюбию. Стас сильнее стиснул зубы и глубоко вдохнул морозный воздух, остужая внутренний пожар.

Все забыть и не вспоминать – лучшее, что мог сделать, но отчего-то на душе скребли кошки.

– Убрать здесь все, – рявкнул он на сержанта возле КПП и направился к зданию отдела. Его ждало ночное дежурство.

Около лестницы стоял Шугарев, видимо, со своей новой бабой и ее сыном, которого Ирка чуть не задавила. Ситуация, конечно, идиотская… Да просто трешовая, но Стас очень надеялся, что Дима не станет раздувать конфликт. Тем более доработать ему осталось всего ничего. Да и не добьется ничего, сам виноват.

– Дим, все в порядке? – решил все-таки уточнить Стас и остановился возле них. С Шугаревым они никогда не были друзьями, скорее, даже наоборот, но сейчас это уже не имело никакого значения.

– Да, обошлось… – ответил Дмитрий, многозначительно глядя в глаза, и протянул руку. – Спасибо.

– Ну бывай… – усмехнулся Стас и направился в здание.

Невольно сравнивал двух женщин и отчаянно не понимал, как Шугарев мог так поступить. Эта бледная моль и рядом не стояла с Ямпольской.

Разные, как лед и пламя. Что, не справился со строптивым характером и нашел себе попокладистей? Идиот. Такую бабу упустил…

Перед глазами вновь предстала сцена в ее квартире. Соблазнительные изгибы идеального тела в обрамлении ярко-рыжих прядей, хриплые стоны и горящие от поцелуев губы. Дыхание внезапно перехватило, а по телу прошла крупная дрожь, сосредоточившись внизу живота и вызывая эрекцию. Ирина, даже с руками, закованными в наручники, вроде бы униженная и подчиненная, смотрела на него, как королева… В глазах презрение, пустота, ненависть, но царственность и гордость тоже.

Нет, она не баба и не телка. Она – женщина, и он, к своему неудовольствию, осознал, что отчаянно желает ее.

Стас шумно выдохнул и поспешил скрыться в своем кабинете. Опустился в кресло и придвинул к себе стопку отчетов, надеясь закопаться в работу и прогнать из головы ненужные, опасные мысли.

Какое-то время это ему даже удавалось, но надолго терпения не хватило.