Полевой сезон

Мешает ему, видите ли, пояс работать. Весной он соскользнул с бадьи и растянул ногу, но пока всю породу не выдал наверх, не вылез из гезенка. Ну дал я ему выговор в приказе. Приехал в партию, спрашиваю: приказ читал? А он и выдает: приказы не считаю, умею считать только деньги. Ладно, что не алкаш, – закончил главный геолог характеристику строптивого бригадира.

– Видно, и мне придется с ним повозиться. А прораб по бурению есть?

– Уже два месяца ищу, после того, как старик Иваныч ушел на пенсию.

В Душанбе расклеил всюду объявления, за что получил замечание от генерального. Хрен с ним, замечанием, но прораба так и нет, – опять произнес длинную тираду Борис Александрович, который обычно был немногословным.

– А Стромин работает?

– Ну и что? Я предлагал ему прорабскую должность, но он предпочитает ни за что, кроме своей скважины, не отвечать.

– Я все-таки попробую его уговорить, заплатив к тарифу тридцать процентов оклада прораба.

– Попробуй, попробуй, – вяло промямлил главный и вдруг оживился.

 – Ты видел высокие мачты возле новой конторы?

– Видел, но контора-то только строится…

– В том-то и дело, что контора еще строится, а радиостанция уже работает, – усмехнулся довольный главный. – Теперь тебе не надо ждать почту или ехать самому в экспедицию, позвонил – и порядок.

Он дал мне код и предупредил, что связь каждый день в семь утра, есть и срочный вызов.

– Посмотри на эту красную кнопку, но постарайся ею не пользоваться… Проведу тебя приказом с первого июня.

Ну, а теперь иди в конюшню и прикажи седлать уже знакомого тебе жеребца – он опять простаивает без дела, – добавил главный, явно вспомнив прошлогоднюю историю.

Я не на шутку испугался:

– Что я вам плохого сделал, Борис Александрович? За что вы моей смерти жаждете?

Он схватился руками за живот и залился хохотом. Отсмеявшись, сказал, чтобы я взял смирного старого мерина, настолько спокойного, что повод можно вообще не держать в руках – он все равно не сойдет с привычной дороги.

Поблагодарив за беседу и услышав на прощание пожелание всяческих успехов, я отправился на конюшню.

Снова вьется знакомая тропа, ее немного расширили и очистили от глыб, которые приходилось огибать, тесно прижимаясь то к обрыву, то к скале. В голове все прокручивался разговор с главным геологом. Дел предстояло много и ответственности тоже.