Воплощение j

– Да, припоминаю что-то такое из курса физиологии. Только толстушкам-то жир зачем – вот чего я не могу понять.

– А пес их знает. И чем больше толстушки ленились, тем больше забот нам приходилось брать на себя. Вот и результат. Компьютерные игры их сильно подкосили. Стратегии сублимировали творческие устремления, а шутеры – охотничьи инстинкты.

– Неужели они этой ерундой серьезно увлекались? Пустая трата времени! Я еще понимаю – боевые симуляторы, да и то – толку от них не так много, как принято считать.

– Согласен с тобой, симуляторы провоцируют отход от реальной жизни, в этом их главная опасность.

Я всегда говорил, что солдаты, злоупотребляющие имитаторами, приобретают неадекватную самоуверенность и в итоге чаще погибают. А если вернуться к толстушкам – столь популярные в их среде ролевые игры и вовсе вывели несчастных в виртуальное пространство. Понимаешь, отсутствие мотивации реальных действий порождает стремление к действиям воображаемым, что само по себе ведет к полной деградации. Чаты, форумы и социальные сети подавили в толстушках даже самый мощный из инстинктов – сексуальный.

– То-то они сейчас такие вялые. Только странно – это ведь совершенно разные вещи.

– Нет, Кей, не разные. Позволь, я объясню. Секс – это не только физиология. Главным образом – это отношения между людьми. Общение в реале подогревает чувственный интерес, а сетевые контакты – наоборот, заглушают. К тому же это так удобно – никакой тебе ответственности, никаких обязательств.

– Но почему ровно то же самое не подавило сексуальный инстинкт в нас самих? – хитро прищурился Кей.

– Потому что разная генетика. Рождение детей предполагает огромную ответственность. Сейчас никто не рожает, но психика, сформированная миллионами лет, не может измениться за такой короткий период. Возможно, когда-нибудь и мы опустимся до толстушек.

– Док, я тебя не узнаю, – улыбнулся Кей. – В последнее время ты стал говорить совсем по-другому.

– Как это – по-другому?

– Ну, не знаю, замысловато, что ли…

– Это от безделья, – засмеялся Док.

 – Раньше мне было не до философских размышлений. Деградирую помаленьку, прямо как толстушка. Так вот, – продолжил он, – а последний удар нанесла Глобалкомиссия, запретившая восемьдесят лет назад любые отличия в идентификации полов – в отношениях, в работе, в одежде и даже в языке. Представляешь, тогда предложения по-разному строились, два рода было – мужской и женский.

– Маразм, зачем же такое усложнение? Только голову забивать.