Здравствуйте, милочка

«Так-так, – сказала она вечером вернувшейся с работы дочери, – Что ты мне скажешь по поводу вот этого, – и она тихонько ткнула палкой в округлившийся животик напуганной до смерти женщины, – Что ты там прячешь от меня, милочка? И кто виновник этого сюрприза?»

Дочь чуть не потеряла сознания от ужаса. В последнее время она чувствовала себя так странно, столько противоречивых ощущений ежеминутно клубилось в ней, столько надежд, опасений, страхов. На что она надеялась? На то, что мать никогда не узнает, не увидит, не поймет? Она боялась даже думать об этом и толстела, толстела, толстела.

Теперь все вылезло наружу, но она была не готова к этому. Она мертвенно побледнела, потом покраснела, расплакалась и, между всхлипываниями и сморканиями рассказала матери о своей беременности.

– И что же он? – спросила Ривка, имея в виду виновника теперешнего положения своей дочери.

– Благодарение Б-гу, он все так же мил со мной.

– О! Мама – мия! – взревела дурным голосом Ривка. – Какая дура! «Он все так же мил со мной», – передразнила она дочь, – Я убью его… Я засажу его в тюрьму за совращение малолетних… За использование служебного положения… За разврат… Я кастрирую его!

– Нет! – вдруг отчетливо и твердо сказала дочь, и старуха с недоумением и тайным страхом увидела вдруг в глазах дочери знакомый жесткий блеск, пробившийся сквозь пепел.

Когда уходил сын, у него был такой же взгляд, и Ривка, уже набравшая было воздуха в легкие, чтобы со всей мощью, громко, очень громко выдать все этой дуре, закрыла рот и закашлялась, поперхнувшись застрявшими в горле ругательствами.

– Пить, – прохрипела она, красная и задыхающаяся, – Пить. Я умираю. Радуйся. Ты давно этого хотела…

Обезумевшая дочь бросилась на кухню и столкнулась в дверях с абсолютно невозмутимой Эммой, которая несла хозяйке стакан воды.

– Благодарение Б-гу, наконец-то в доме появится человек, который снимет с ваших плеч тяжкий груз власти, или хотя бы разделит его с вами, – сказала она Ривке, подавая воду и спокойно улыбаясь, – Это будет мальчик.

И он будет достоин своей бабки. Поверьте мне, вам станет легче.

Все произошло так, как сказала Эмма. Через четыре месяца родился мальчик, головастый и белобрысый, и сразу оттянул на себя центр тяжести в доме. Теперь все крутилось, скорее, вокруг младенца, чем вокруг старухи. Для привыкшей к всеобщему вниманию Ривки это было непереносимо. Она попыталась вернуть себе прежнее положение центра вселенной в семье, пускай даже ценой собственного здоровья.