Бездомовцы

Все самое необходимое здесь было. В углу при входе небольшой кухонный уголок с холодильником, душевая и туалет, а под потолком полати. Это, уходящее в небытие слово, обозначает широкую полку для спанья. Наши предки так называли лежанки, устроенные между стеной избы и печью. Чехи очень любят это сооружение, и его можно обнаружить не только в гарсоньере.

Жить можно было сразу. Есть диванчик, письменный стол и даже лампочки в плафонах. Но после нескольких дней выяснилось, что туалетом пользоваться нельзя, так как это доставляет катастрофические неудобства нижним соседям.

Мастер делал криворукий. Я потом познакомился с ним. Но об этом, если представится возможность, в следующий раз.

Ситуацию спасала уборная на площадке, прелесть которой была в старинном сливном бачке, оборудованном цепочкой, на конце которой болталась фарфоровая белая ручка каплевидной формы с тонким узорчатым ободком. Я еле сдержался от акта экспроприации раритета, который напомнил мне о детстве.

Майские грозы в Праге чудесны.

Особенность их в том, что происходят они преимущественно вечером и в ночные часы. А утром город умыт и причесан. Судить о приближении грозы можно было по упоминавшемуся канадскому флагу. Как только он начинал хлопать, я усаживался у распахнутого окна и ожидал первых крупных капель, треска молнии и раскатов грома.

Где?то за углом, метрах в ста, кипела жизнь, люди спешили укрыться в метро или перебраться с террасы в помещения ресторации. Кто?то нетерпеливо ожидал автобус, а тот стоял в десяти метрах от остановки, строго соблюдая график подачи транспорта на линию.

Отсюда он потянется, описывая дугу, на Боржеславку. Мимо Пушкинской площади, железнодорожного полустанка Бубенеч, вверх на Ханспаулку, где в собственном доме живет Адо, а потом снова вниз уже на конечную. Это займет минут тридцать, а мог бы и прямо по Европской. На это ушло бы минут семь?восемь.

Местоположение было неоспоримым преимуществом гарсонки, как и то, что она принадлежала Адольфу.

Правда, позднее выяснилось, что эти квадратные метры являются объектом непримиримой войны моего друга с новыми хозяевами дома. Если квартирный вопрос испортил москвичей, то почему бы ему не испортить и пражан. Но я все равно на стороне Адольфа. Он мне друг, и истина здесь роли не играет.

Пока одни чехи со словаками строили социализм, а другие боролись с коммунистической идеологией, Адольф тренировался и готовился к жизни при капитализме.