Уроды. Повесть о любви

Собутыльники унесли и немногочисленные материнские украшения – пара золотых колец, сережки и брошь.

5

Когда в квартиру зашла Зоя, то увидела довольно странную картину. На столе алкогольный раздрай, а на полу два пьяных мужика. Кусков, однако, признаки жизни все же подавал. Он слез со своей коляски и шарил по полу руками. Тут же валялся еще один мужик с окровавленным лицом, но он, похоже, крепко спал.

– Оба-на! Круто! Мужики, вы что? В войну играете?

Кусков хоть и услышал знакомый голос, но все же огрызнулся:

– Я в нее уже отыгрался.

А тебе что надо?

– Ты мою Клашу не видел?

– Видел, она где-то здесь на полу, посмотри.

– Что произошло?

– Да мужики нажрались и схлестнулись. Сильный бардак?

– Там мужик какой-то валяется, может, мертвый. Давай помогу, садись.

Она помогла ему взобраться в кресло, и Кусков рассказал, что в гостях были мужики, выпивали, он отлучился, а когда вернулся, то, вот такая картина. А томагочи он случайно выронил, потом начал искать и опрокинулся из коляски.

Сейчас он подъехал к Сереге и ощупал его:

– Это Серега, мой друг детства, он спит. Мертвый… Что бы понимала в покойниках! Ну, что, нашла свою Клашу?

– Ты ее раздавил.

– Да, ты что! Твою мать!

Кусков уже успел привыкнуть к этой игрушке. Он почти поверил, что там в этой пластмассовой «мыльнице» действительно живет очень маленькое, но милое существо, которое издает звуки и которое слушается трех кнопочек. Он не видел этого существа, но оно поселилось в его квартире.

Воображение уже создало картинку. Это был маленький, как в мультике – инопланетянин. Не гуманоид, а просто живое существо с другой планеты, занесенное в его жизнь. Оно, это существо, носило вполне земное имя, что придавало ему земные качества, то есть оно чувствовало теплоту рук, могло ощутить заботу, а значит тоже испытывало какие-то ответные чувства, которые обращало на Кускова.

И сейчас известие о том, что оно просто раздавлено, повергло Кускова в шок и ступор.

Пожалуй, весть о смерти матери его потрясла меньше, чем раздавленная томагочи Клаша. Пьяные слезы сами по себе выкатились из-под очков и, вдруг превратились в поток. Кусков начал всхлипывать.

– Ты что? Во, дает! Это же игрушка, ну, ты что, как ребенок… Успокойся. Кончай, кончай реветь.

Рыдания прорвали плотину попыток сдержаться и Кусков пьяно завыл:

– Я ж уже научился за ней ухаживать. Вот ведь непруха! И кормить.