От истока до устья. Повесть и рассказы

И что её понесло туда в лихой час половодья, то одному Богу ведомо.

Пусть всем им будет царствие небесное. Хорошие были люди.

Глава 1

Не ходить бы тогда ему на горку, глядишь, и жил бы спокойно. Ан нет! Выманили его из тёплого дома Колька да Стёпка, братовья Неверовы, друзья его закадычные, и привели на погибель. Масленица, видите ли! Вся молодёжь веселится, а он в отшельники записался! Да никуда он не записывался. Ладно, согласен. Пойдёт и он повеселиться.

Надел полушубок, обул пимы, шапку лисью натянул на свои кудри и отправился с друзьями туда, где, по их словам, вся молодёжь потешается.

Вроде, как и запрещены Советской властью подобные гулянья, но Сибири закон как бы и не писан, здесь по-прежнему и Пасху празднуют, и Рождество, и Троицу. Ох, не раз потом припомнится ему эта Масленица! Но это потом, а сейчас – гуляй, парень, веселись сам и весели честной народ, удивляй всех, показывай ловкость да удаль свою молодецкую!

Всё показал, будто бес в него вселился.

В состязаниях на крепость рук приз взял, камень метнул дальше всех, канат перетянул. Даже на столб умудрился залезть, озорник этакий! Всех удивил, да так, что люди потом неделю ахали да удивлялись – он ли это был, тихий, застенчивый Васятка Громов, сын Ильи Тарасовича, аль кто другой в его обличье?

А всему виною Тонька Прилагина, его одноклассница по начальной школе. Теперь-то она не Тонька, а Антонина. Комсомолка. Семилетку окончила в уездном городе и ещё какие-то курсы по политическому просвещению, работала где-то в библиотеке.

Вернулась Тонька, то есть Антонина, в Преображенское в качестве заведующей избой-читальней, да ещё ей поручено создать в селе комсомольскую ячейку.

Василий Тоню поначалу-то даже и не признал – они ведь не соседи, далеко друг друга строились дома Громовых и Прилагиных. Он её лет пять, наверное, не видел, где тут признаешь, коль помнит-то её шмакодявкой. А тут стоит себе девушка городского покроя в платочке явно не домашней вязки, а из-под него золотистые кудряшки торчат в разные стороны.

Новые катанки именно её размера – не матушкины, не батюшкины. Правда, шубейка старая, потёртая. Не глянулась девушка Василию поначалу-то, мимо прошёл.

А как прокатился с ней с горки на санях раз, потом другой, так и пошёл наш тихоня куролесить, чтобы привлечь внимание Тоньки, то есть теперь уже Антонины. Наутро даже самому совестно стало.