Ипохондрия life

Исчезли предубеждения и слепая уверенность, за истощенностью воспаленных глаз росла и крепла доселе неизвестная моему существу внутренняя сила. Из поэтов – Маяковский. Из поэтесс – Ахматова, Цветаева (в алфавитном порядке). Больше половины – самоубийцы. Как кстати.

Основная часть из написанного мной в то время ныне покоится дома в Брянске, большая часть не стоит того, чтобы перечитывать. Некоторые строчки отчего-то засели в голову, периодически беспокоят (ноют, зудят), как осколки после ранения:

Лето.

Жажда… И стаи во тьме

Пропоют свою песню оврагам,

Мхам болотным, гниющим корягам,

Синеоким лесам и луне

Знойный ветер погонит сквозь пыль

Эхо мрачных ночных колыбельных,

Стон незримых потоков подземных

И сухой сединистый ковыль

Тонут звезды в июньскую степь,

Месяц скрылся за дальние склоны,

И в церквях зарыдают иконы,

Оставляя соленую взвесь…

Родители провожали как в последний путь. Запомнилось серьезное мрачное лицо отца и мать, не сдержавшая слез… Из друзей никого не было.

Поезд тронулся вдоль полей, цветущих лугов, глухих буреломных лесных чащ, безжизненных станций. В такт вагону вдоль железной колеи промеж притоптанного бурьяна и огромного уродливо стоящего борщевика на ветру грустно раскачивалась адамова голова. Судимир. Малоярославец. Лихославль. Бологое-Московское. Непрерывный глухой стук колес.

Дымом костра… Над пустошью эхо пульсирует стансами,

Стынет зола, безудержно болью дрожит под пальцами,

Привкус смородистый осени, душу встряхнув, очистила,

Воздух оглох, наполнился серой, частицами выстрела…

По бездорожью холодом, в поле сухими травами,Стать буреломом Брянщины, степью, блуждать канавами,

Кровью, листвою, щепками, полог землистый узорами,

Лес ощетинился ветвями, стаей вспорхнули вороны.

Руки, как есть, ободраны, память души раскорчевана,

Хлынула темными водами, пьяным дурманом солода.

Черным крестом безымянного – имя, как водится, сколото,

Солнце горит над полянами, сыплет осеннее золото…

В Санкт-Петербург приехала три года назад летним нереальным, фантастически-иллюзорным, до неприличия сумбурным днем…

Поступила в институт.

Начала курить. Все оказалось гораздо сложнее и хуже.

А потом совсем неинтересно…

День будет холодный и хмурый. Увы, я все еще не принадлежу себе. Сегодня необходимо посетить доктора».

10

Вероника в Польском саду[39 - Сад в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга.