Послезавтра была любовь. А сегодня пока ещё есть…

Разбросаны письма небрежно на тумбе —

бесцветные марки с желтеющим прошлым-

с корявым смешным одинаковым почерком,

кавычек, спешащих в ботинках намокших…

И ты весь, транжира – заядлый, залётный,

летел вслед тем письмам любым самолётом,

на встречу со мной в опустевшие парки

фигурных скамеек, с листвою опавшей…

Теперь только письма с желтеющим прошлым,

Прищуренный кот в плаксивую осень…

Желтеешь в объятиях мгновения…

Врываешься иногда

ты в мысли мои

аккордами безудержными…

Наверное, так боги

ходы придумали

в играх, считая их

могучими…

Дни падают грузом

лавиной туманов,

невидимой с неба тучи…

И кровь со всем вкусом

потоком смакует

гремучую смесь

чувственности…

В груди, как при гриппе,

сплошной хрипотой

бурлит наваждение…

И ты, как отрывок,

оборванный из жизни,

желтеешь в объятиях

мгновения…

Что искала, то нашла…

Что искала, то нашла… Время до разлуки,

Я гляделась в зеркала глаз твоих, от скуки…

И читала по устам все твои желания,

Как по древним письменам, изрекая знания.

Потерялась я в твоих мыслях неуёмных,

Захотелось стать твоей единицей скромной.

В многочисленности слов не искала главных,

Умирала я с тобой и рождалась заново…

Ты привычкой стал моей самой непонятной:

То, как лёд в моей душе, то в крови, как сахар.

Что искала, то нашла… Время до разлуки —

Потемнели зеркала, и пропали звуки…

Мрамор…

Громоздкий замок, лестница с одышкой…

В верхах, на мраморном

ты в одиноком троне восседаешь,

и камня холод, красотой блистая,

не благодарит тебя за мудрость и за гордость —

он же камень!

И ты безмолвный артефакт-

музеям радость или скука,

не согреваешь никого в руках

тех рук, которые к тебе могли бы

притянуться…

Не ведаешь, как льды плывут

на солнце, парясь безысходно,

не мыслишь ни о чём, как друг-

ты перст неважный и безродный.

Ты никто!

Лишь потому, что ты холодный,

как мрамор тусклый и бесплодный!

И – «не как»,

а – ОН!

С тобою рядом мёрзнут руки!

«Потрескались уста…»

Потрескались уста

от ста

минувших суток

без тёплых

и так нужных

поцелуев,

и взгляд аморфный

пронзает воздух

ресницами, касаясь неба.

Нет линий

прорисованных

на коже,

которые рождались

от улыбок

и дивных ямочек

на щёчках,

зардевшихся

от встреч счастливых.