Послезавтра была любовь. А сегодня пока ещё есть…

И осень в этом веке

расхныкалась

на славу

из-за большой потери

тебя в громадном мегаполисе,

в порталах,

где ты скрываешь

все свои надежды

и, уповая на все случаи удачи.

И где-то в глубине

пустых кварталов

умело покидаешь след

дождями города,

как будто я искать

начну сначала

прошлое,

но я уже не стану

топтать не мой побег…

Мне холодно…

«У пропасти моей…»

У пропасти моей

всего один лишь берег,

надрывные ветра,

безжизненный коллаж,

где птицы чувствуют

портал слепых затмений,

без шансов выжить,

делая вираж.

Там в венах не бурлят

кровавые потоки,

глазницы пепелят

измученной тоской:

чтобы к тебе попасть,

пронзая горизонты,

я вынуждена падать

в ту бездну вечных снов.

Но я парить не стану

над чёрною дырою,

останусь ждать века,

как старец-пилигрим.

Если исчезну бликом

с чернеющей платформы,

уже никто не сможет,

как я тебя любить!

И небеса прохладные…

Гонимые ветрами

розетки одуванчиков,

в сознании рождают

волшебные стежки,

своим путём бессовестно

все тропы открывают

в ту сторону заветную,

где плачет херувим.

И небеса прохладные,

с подушками из сферы,

манят собой, наглея,

с тактичностью в ладах.

Вершин уже не видно —

всё под тобой темнеет

в той стороне запретной,

где херувим не спал…

С тобой так мало было прожито веков…

Я так давно на дне,

придавлена водой со вкусом соли,

разбавленной дождями иногда,

а иногда, простуженной ветрами,

с гнётом боли, так глубоко засевшей

под тонкой гладкой кожей,

так, что светятся все линии рождения,

опухшие невольно от тоски…

Я так давно на дне,

не хочется всплывать, и сил тех нет,

с которыми когда-то я летала

без крыльев, сверкающими перьями

без прошлого, теперь оно уж есть —

в ногах расположилось лежебоко,

что ржавчиной покрылись все мгновенья…

С тобой так мало было прожито веков…

Безудержная страсть…

Безудержная страсть суставы разъедает,

Подобно серной кислоте.

Беспомощная стать колени преклоняет —

Не быть распятым на кресте…

Грехи опасно заметались,

На воле крылья распустив,

И в серых красках размешались —

И страх, и боль, и аппетит.

Нельзя бросаться взглядом жгучим,

В повязке взор огней, и ночь,

И не от ветра сыпь по коже —

По ней гуляет стадно дрожь.