Притчи у настольного огня. Поэмы, баллады, притчи

Но только бы каплю холодной воды!

    (1989)

Баллада о Белом Мамонте

Давным-давно, когда цветы

Цвели по всей земле,

Жил Белый Мамонт Доброты

В единственном числе.

Он был умнейшим средь зверей,

Душой – белей белил,

И люди делались добрей,

Где в хобот он трубил.

Но вот однажды чёрный мор

Напал на племена,

И старый вождь развел костёр

И вызвал колдуна.

И тот изрёк, свой пляс свершив

По углям и костям:

«Покуда Белый Мамонт жив,

Не быть конца смертям!

И если хочешь до Звезды

Последних мёртвых счесть,

То сердце зверя должен ты

Сырым со мною съесть.

Подвластен только тучам дождь,

А век земной – богам…»

И повелел ловушки вождь

Устроить по логам.

Был ранен зверь и пал без сил,

А вождь облил вином

И сердце тёплое вкусил

В застолье с колдуном.

Но длился мор, а племена

Трясло от заварух:

Сердца расплавила война,

Вражды и злобы дух.

Поныне жгут они мосты,

Но виден мне во мгле

Тот Белый Мамонт Доброты

В единственном числе.

    (1983)

Баллада о билете

Но если по дороге куст

Встаёт, особенно – рябина…

Марина Цветаева

Дороже всех диковин на земле,

Бумажной неразвенчанной святыней

Лежал билет в потёртом кошеле,

Утерянном в каком-то магазине.

А может, обронённом на тропе —

Под колессо машине иль трамваю?.

А может, и украденном в толпе —

Я этого теперь не разгадаю.

Он так же тонок был и так же бел,

Как все его бумажные собратья,

Но как он стал важнее важных дел —

И этого не в силах разгадать я.

Я лишний раз его не доставал,

Я лишний раз не смел его коснуться,

И вот – исчез он, как и не бывал,

Едва успев в ладони перегнуться.

И, шаря по карманам впопыхах,

Я чертыхался яростно-угрюмо,

Виня кого-то в мерзостных грехах,

А с ним себя, растяпу-тугодума.

Доказывал у входа горячо,

Красноречив, как опытный оратор,

Сто тысяч раз и раза три ещё,

Но был суров и глух администратор.

Он резко отвечал, что полон зал,

Он говорил, что зря я время трачу…

Я ничего ему не доказал,

И всё же верил в случай и удачу.