Притчи у настольного огня. Поэмы, баллады, притчи

И – долгожданный миг! Не помню как,

Но я проник – стучи и отворится! —

Летит твой лик сквозь синий полумрак,

Поэзии опальная царица!

Летит ко мне и к, замершим, другим

С зеркальной глади крышки фортепьяно,

И женский голос с призвуком тугим

Твои стихи читает – без изъяна!

И я уже с тобой – к плечу плечом,

Твоей моя отмечена судьбина…

А мой билет? Он, в общем, ни при чём:

Мне дорог куст. Особенно – рябина…

    (1988)

Баллада о гвоздях

Они ни в чём не виноваты —

Ладони, что легли на крест.

Был лёгок их порыв крылатый,

Но так тяжёл – Пилатов жест.

Раскинутые для полёта

И пригвождённые для мук…

Не ведал Рим в тенётах гнёта

Таких летящих в небо рук.

А гвозди слепо выполняли

Приказ слепого молотка,

И ни тревоги, ни печали

Не знали ржавые бока.

С того железного почина

Века дремучие спустя

Кижинский выстроил детина

Храм без единого гвоздя.

В чащобе девственного леса,

Чтоб князю тьмы не быть слугой,

От их проклятого железа

Укрылся праведник другой.

Изведал тленья злую силу

Тот храм, а Лыкову-отцу

Железом вырыли могилу…

Sic transit!.. Всё идёт к концу.

Но гвозди сделала планета

Не из железа – из людей,

И крепче, по словам клеврета,

На свете не было гвоздей.

И арестанта-поселенца

Солдатско-царскую шинель

И плоть Кронштадта и Лиенца

Они пронзали, как шрапнель.

И в доски лагерных бараков

Их забивали не спеша,

И в цвет окрашивалась маков

По шляпку вбитая душа.

А мир безумный, мир железный

Всё жаждал крови, как Молох, —

Живой, горячей, бесполезной —

И всё насытиться не мог.

Но дал начало лет теченью,

Скрепив с любовью гнева гроздь,

Забитый не по назначенью —

Тот самый первый крестный гвоздь…

    (1993 – допис.

Баллада о золотом каньоне

В те годы, когда стремились

Свободные англичане

Из Старого света в Новый,

Манящий карманы свет,

По прерии ехал Джонни,

И было в его кармане,

Как в ухе его мустанга, —

Без малого ноль монет.