Подарите мне пуделя

Оля послушно закрыла глаза и провалилась в спасительное забытьё.

Женщина пришла в себя, когда её размещали на столе в рентген-кабинете. Медсестра потянула за ногу, распрямляя. Притихшая боль вернулась с новой силой, и Оля заплакала.

– Пожалуйста, аккуратней, невообразимо больно!

– Мне нужно выпрямить ногу, иначе снимок не сделать, потерпи.

– В перевязочный её.

Снова дребезжание каталки…

В процедурном кабинете старшая сестра грубо подняла ногу за пятку, помогая травматологу наложить гипс. Оля ахнула – показалось, что нога переламывается пополам.

– Вы же мне ломаете ногу!

– Да нечего там ломать, – пробурчала медсестра.

Наконец наложили гипсовую лангету – от самых паховых складок и до кончиков пальцев, громоздкую, мокрую, с окошком в районе сустава, и многострадальную Олину конечность водрузили на каталку.

– В какую её палату? – слышала Оля разговоры словно сквозь туман.

– Давай в пятую, там все с ногами…

– Так там ходячих нет…

– Зато всего четверо будет. В седьмой уже шесть их…

– Ладно, везём в пятую…

Нога, обретя неподвижность в лангете, успокоилась, но разболелась вновь, когда Олю перекладывали на кровать.

Оля застонала. Сил на то, чтобы говорить, не осталось. Хотелось забыться… Забыть о боли…

– Вера Александровна, кто у нас сегодня санитарочка? – доносились до Оли разговоры женщин в палате.

– Так Мариночка должна быть. Слава богу. Наша хорошая девочка Мариночка. Новенькой повезло, хоть первый день уход будет человеческий.

– Ну да, завтра, значит, смена Наташи – опять не дозовёмся.

Оля окончательно проснулась только к обеду. Нога противно ныла, но без нестерпимой боли, если не шевелиться.

– Отдохнула? Как тебя зовут?

Оля повернула голову направо и увидела прямо перед собой на кровати доброе и уставшее лицо пожилой женщины. Седые волосы её были аккуратно заплетены в косу. Кровати располагались неприлично близко друг к другу, но отвернуться ни у одной, ни у другой не имелось возможности: Оле мешала лангета на правой ноге, а женщине – перемотанное бинтами левое бедро.

– Я Оля. Что со мной? Врач не говорил?

– Здравствуй, Оля. Тут так не принято, чтобы что-то говорить больным. Не допросишься внимания, – мрачно усмехнулась женщина. – А я Вера Александровна. Мне 77 лет, лежу со сложным переломом шейки бедра. Сегодня пятьдесят пятый долгий, нудный день. Вот так-то вот. А за тобой – голову приподними, увидишь – Тамарочка. Ей пятьдесят лет, нога на вытяжке, почти месяц лежит.