Сестры Кавалеровы

И пока каждый из них делает своё дело, есть надежда, что катастрофы не будет. Несколько лет назад была, помнится, серьезная авария, обесточило несколько районов Москвы. Ну и что? Никто не умер, никакие толпы мародёров не бродили по улицам. Потом подали напряжение – и все вернулись к своим делам. Не надо истерик. Если где-то чего-то нет из того, что обычно есть – значит, кто-то своих обязанностей не выполняет. Взять его за шкирку и потрясти.

– Если сейчас выключится электричество – я свечи зажгу. У нас есть.

– Вот как? А давайте…! – загорелся Александр.

Ну, вот и началось…

– Саша, если вы так не любите городскую цивилизацию – изящно уклонилась я, – может быть, перебраться в деревню, на природу?

– Нет!!! – отреагировал Александр с пугающей страстностью. – Это будет бегство от жизни, от борьбы! Когда-то, в молодости, я хотел уйти от цивилизации – в тайгу, чем дальше, тем лучше. Пытался собрать команду единомышленников, искал людей, старался в них разобраться. К счастью, не удалось.

– Почему? И почему – к счастью?

– Почему не удалось? Вовремя разобрался. Слаб человек, Надя. Те, кто на каждом углу рассказывал о своей любви к природе и свободе, оказались обыкновенными болтунами, сиречь трепачами. Поговорить на эти темы, потусоваться, чаю или водки попить в хорошей компании… Поплакаться в жилетку… Настроить планов… А как до дела доходит, так в кусты. И бывшая моя – в первых рядах…

Ах, вот оно что. Ну, так я её понимаю. Выдерживать идеологически зацикленного мужа – это нелегко.

– …Вы не представляете, Надя, что творится вокруг. Нас, свободных и самостоятельно мыслящих людей, просто уничтожают физически. И если сбежать куда-нибудь в дебри Хабаровского края, то рано или поздно придут и туда. У меня недавно заболела мама…

– В Хабаровском крае? – съязвила я (довольно бестактно, но Александр, к счастью, не понял).

– Нет, в Москве. Пошли мы с ней в больницу. Погоняли нас по анализам и прочим диагностикам, навыписывали таблеток – толку никакого. Спрашиваю, почему не помогает, мне в ответ: «Вашей маме сколько лет? Девятый десяток? Так чего же вы хотите?» Вот так относится к старикам советская медицина.

Я хотела было сказать, что советская медицина в муках испустила дух лет двадцать назад, но промолчала. Какая бы ни была у него идеология, но речь идет о маме.