Вечность внутри стен

– Минуту внимания! Замолчите, и слушайте! – он дёрнулся, когда множество выжигающих взглядов уставились на него, но голос не понизил, всё также громко, немного хрипло обращая на себя внимание, и сотрясая тяжёлый воздух, – В двенадцать часов ровно прибудет ваш поезд, на котором вы, без лишних остановок, будете доправлены в город изоляции. Сбежать можете даже не пытаться, с вами будут отправлены наши сопровождающие, игнорирование приказов которых может стоить многого… – он, удовлетворённо хмыкнув чему-то своему, замолчал, после чего до этого внимательные «заражённые» вернулись к своим делам, продолжая что-то читать, знакомиться или спать, опираясь о теперь единственно надёжные плечи товарищей.

Наручные часы показывают немного больше одиннадцати.

Кружащая вокруг женщина, на две головы ниже и куда тоньше него самого, учтиво предлагающая напитки и закуски, улыбнулась одобрительно, торжественно вручая запечатанную булочку в его немного дрожащие руки, и шепча одними губами, тонкими и ярко подкрашенными, о том, что через это проходят все.

Длинное свободное платье цвета неба, тонкими рукавами скрывающее запястья, кажется запредельно лёгким, и совсем не касается её фигуры, скрывая тело полностью в своих объятьях; такие же туфли на плоской подошве, маленькие и изящные, лишённые прочих украшений; коротко стриженные чёрные волосы, наполненные бликов, едва закрывающие не проколотые мочки ушей; горящая на губах улыбка, слегка дерзкая, будто насмешливая; немного смазанные символы под рукавом, то и дело появляющиеся перед его взором – сколько бы сил он не приложил, он никак не может вспомнить её, и как-то запоздало понимает, что никто, подчёркнуто никто из государственных служащих не может сегодня быть одет в повседневную одежду.

Он отступил назад, разглядев символическое «пятьдесят восемь», не полностью скрытое голубыми рукавами. Прикреплённая к булочек бумажка, исписанная размашистыми буквами, говорила обо всём кратко и предельно ясно, из-за чего ему осталось лишь сглотнуть вставший в горле ком, провожая даму испуганным взглядом.

«Голубые розы всё ещё цветут, милый рядовой Птенчик?»

И кокетливый отпечаток губ, марающий розовым всю бумагу.