Вечность внутри стен

Тающий лёд в черте сереющих туч, грязь в грязи, оттенки жёлтого света – и тусклый взгляд темнеющих глаз, лишённых жизни, блеклых и будто кукольных, наполненных почти матовыми цветами, выеденными с жадностью с мира, что цеплялся за них до боли в тонких прозрачных пальцах. Там вспыхивают и меркнут, светлыми разводами разбавляя тёмный зрачок, надежды, подобные на яркие фонари, изнутри горящие светом, что пробивается сквозь прозрачное стекло, рассеиваясь желтеющим сиянием.

Должно быть, они должны стать прекрасными куклами из коллекции очередного мастера, рисующего на фарфоровых лицах жизнь – не идеальные, и от этого живые, в каждой чёрточке наполненные уродливой истиной, настоящими чувствами и простыми, безыскусными красками.

Таких хранят на деревянных полках за тонкой стеклянной стеной, дабы фотографировать среди разбитого мира и беречь, словно яркие драгоценности, передаваемые сквозь поколения.

Одевая в сшитые за долгие ночи наряды, стежок к стежку соединённые ткани, увенчанные пуговицами и мелкими безделушками, немного нелепо добавленными в общую композицию красок, из них делают пустующие куклы в хрупких футлярах, с почти не скрытой сетью трещин под искусственными завитыми волосами, мягко спадающими на пёструю ткань, скользко-мягкую, приятную на ощупь.

Для мира и тех, кто выше, они стали куклами под пристальным присмотром, хрупкими игрушками, лишёнными воли и выбора.

***

Высокий мужчина в военной форме, сохраняющий тающее во времени безразличие, с проступающей на лице брезгливостью смотрит на собравшихся людей – детей, отправленных далеко от родных домов, вялых, держащих в руках свои вещи. Его с иголочки шитый костюм, дополняющий выглаженный ворот светлой рубашки, только подчёркивается коротко стриженными тёмными волосами, и нависающими над чёрными глазами густыми бровями.

Он выглядит серьёзным, почти грозным мужчиной, с внимательным цепким взглядом и маячащими за спиной сотрудниками.

Находясь в защитном коконе от тех, о ком теперь запрещено говорить, внутренне он понимал и принимал свой страх – в их руках был сосредоточен мир и сознания других, красочные мечты и налёт горькой реальности, чья-то любовь и, хрустящая от слабого нажима, воля.